Неоконченная война

Как-то неожиданно, экспромтом, мне захотелось поведать новому поколению о давних, уже канувших в Лету, событиях.

Они не вселенского или всемирного масштаба, а простые, не заметные для истории, но очень значимые и очень памятные для отдельно взятого маленького на тот момента сердечка.

Как рассказывала мама, я родился очень болезненным, долгое время все тело корчили судороги. Раньше это случалось нередко, так и называли болезнь — младенческой. Мама даже к цыганке ходила гадать – выживет ли ее ребенок? Цыганка сказала – помогу, и ваш сын будет жить долго и счастливо. Младенческую болезнь я победил, а других не нажил. Скоро мне будет 75 лет. Вот и думаю, благодарить ту давнюю неизвестную цыганку, или все дело в других великих силах природы, что помогали нам, «детям войны» выжить?

Мы в то время все очень верили не только в свои силы. Верили в то, что скоро все кончится, мы победим врага. А наши папки и старшие братья вернутся живыми и здоровыми. И как мы тогда заживем! Бабушка наша была верующей и все время молилась о хлебе насущном и о здравии близких. Скрывали свою веру в Бога моя мама и ее сестра, потому что работали учителями в школе. Запрещалось и нам, детям, говорить о Боге, но вера хранилась в наших сердечках и осталась там до сих пор. И это не меньше поддерживало наш дух и давало силы.

Один эпизод врезался в мою память о том времени, когда пришли наши войска, «выпершие» в декабре 1942 – январе 1943 годов фашистов с Кубани. Я почему-то запомнил нашего офицера в белом полушубке, перетянутом ремнями, с планшетом на боку. Кругом снег искрится под ярким солнцем. А он подбрасывает меня высоко вверх и ловит крепкими руками.

Я от восторга и одновременно с перепуга верещу и ору. Ведь никто меня так высоко не подбрасывал. Я помню, как было страшно, и все же дух захватывало. И что же тут особенного, если не выдержал мальчишка такого восторга, и штанишки стали мокрыми. Мама, сконфуженная моим нештатным поведением, унесла меня в хату.

До этого случая я был молчуном, а после меня, как прорвало, я начал тараторить, как строчить, как из пулемета. Все смеялись над таким поворотом. А кто-то высказал предположение, что я тоже стану учителем, как мама и ее сестра, моя крестная мать. Можно еще добавить, что в тот раз я впервые попробовал шоколад и тушенку. Конечно, такие воспоминания ничем не сотрешь.

Но для меня та война до сих пор не окончена. Потому что не пришел мой батька с фронта, и где он сложил голову ни мама, ни я выяснить не смогли. На наши запросы в основном шли отписки о том, что пропал без вести вплоть до 50-го года. А потом мы и запросы перестали посылать.

Есть давнее определение, сказанное еще Александром Васильевичем Суворовым, что любая война не считается оконченной, пока не похоронен последний солдат. Я так и не видел своего отца. Родился я в мае 1939 года, а немного погодя он был призван в ряды Советской армии. Мама рассказывала, что перед самой войной он приезжал на побывку, немного понянчил меня. А вот после его отъезда судороги у меня и прекратились.

То ли цыганка, к которой ходила мама узнать о моем здоровье, оправдала высказанное к ее способностям доверие, то ли батька передал при встрече мне часть своей силы и воли к жизни. Ни в далекие времена детства, никогда потом не слышал я отцовского совета или напутствия. Но рядом всегда были мама, бабушка, родственники и друзья, которые помогали мне заполнить эту пустоту и вырасти нормальным человеком и мужчиной.