Листая старую тетрадь (продолжение)

img_0685_hf

Продолжаем знакомить вас с записями в случайно найденной тетради, которую вел Г.С. Долгополов. Предыдущая часть закончилась тем, что в ноябре 1913 год он отправился к месту службы в 6-й Кубанский казачий пластунский батальон.

Необходимо отметить, что записи Г.С. Долгополова нуждаются в минимальном редактировании. В основном исправление орфографических ошибок и соблюдение хронологии повествования, так как автор в своих воспоминаниях нередко вносит дополнения к уже ранее описанной ситуации. И пришлось уточнять имена указанных в повествовании только по фамилиям людей. К сожалению, информацию удалось найти не обо всех.

Но его изложение событий русско-турецкой войны, свидетелем которых он был, идет в разрез с официальной версией о генерале от инфантерии армии Российской Империи Г.Э. Берхмане. Энциклопедическая справка сообщает следующее: «С 11 декабря 1914 по 4 февраля 1915 года командир 1-го Кавказского армейского корпуса. 4 февраля 1915 года назначен в распоряжение Главнокомандующего Кавказской армией. Являясь начальником Сарыкамышской группы войск, одержал блестящую победу над турецкой армией в Сарыкамышской операции, за которую 26 июля 1916 был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Стоит отметить, что орден он получил спустя некоторое время, поскольку изначально победу приписали генерал-лейтенанту Н.Н. Юденичу, начальнику полевого штаба Кавказской армии. С 13 ноября 1916 по 5 апреля 1917 года командир 40-го армейского корпуса на Юго-Западном и Румынском фронтах».

Ошибся ли свидетель Г.С. Долгополов в своих выводах о произошедших на его глазах событиях? В энциклопедии в описании Сарыкамышского сражения указано следующее: «Командующий Кавказской армией генерал А.З. Мышлаевский организовал оборону Сарыкамыша, но в самый ответственный момент, неправильно оценив обстановку, отдал приказ к отступлению, покинул армию и выехал в Тифлис, где представил доклад об угрозе турецкого вторжения на Кавказ, чем вызвал дезорганизацию тыла армии. В январе1915 года он был отстранен от командования, в марте того же года — уволен в отставку».

Но давайте, как в поговорке — не «выбрасывая слов из песни», почитаем о том, что он видел и слышал сам. Г.С. Доглполов хорошо передает настроения, которые были в это время на фронте.   

     

                                                                                          От редакции

 

Первая мировая война глазами телефониста

 

Часть была расположена в Грузии в местечке Урочище Лагодех. Я был зачислен в команду связи. Там меня обучили телеграфно-телефонной работе и сигнализации, начиная с азбуки Морзе. Весной 1914 года началась война с Турцией, а затем с Австрией. Из шести Кубанских пластунских батальонов в городе Тифлисе сформировали первую Кубанскую пластунскую казачью бригаду. Командующим был назначен генерал М.А. Пржевальский, двоюродный брат знаменитого путешественника. Меня зачислили в штаб бригады телефонистом.

Перейдя границу с Турцией, наши части успешно продвигались вглубь страны. В это время император Николай II решил побывать на этом участке фронта. Был он и в нашей бригаде, встречался с генералом М.А. Пржевальским. Я тоже видел царя, только издали, конечно. Но российский самодержец пробыл в Турции на фронте совсем недолго и быстро вернулся в Россию. Едва поезд успел проехать через Сарыкамыш и Карск, как турецкие войска пошли в наступление и вплотную приблизились к этим населенным пунктам. В это время наша бригада и другие Туркестанские полки успешно продвигались вглубь турецкой территории.

Запомнился мне один эпизод, случившийся при наступлении. Я с телефонным аппаратом, с шестиномерным телефонным камутатором и с катушкой кабеля был на боевой линии радом с командиром бригады генералом М.А. Пржевальским. И тут начался сильный обстрел пулеметными очередями и из орудий горной артиллерии. Вокруг рвутся снаряды, пули свистят. Слышу голос генерала: «Телефонист, ложись!» Я упал, спрятал голову за катушкой с кабелем. Смотрю, генерал лежит рядом, и у него ничего нет, чем предохранить голову. А пули вокруг так и свистят… Вспомнил, что у меня на поясе закреплен походный топорик. Снял его и передал генералу. Он взял топорик, кивнул мне с благодарностью, и прикрыл голову.

Обстрел был недолгий. Огонь стал стихать и вдруг раздается телефонный звонок. Я поднимаю трубку, а там приглашают генерала, который все еще лежи рядом со мной. Я докладываю: «Ваше превосходительство, Вас к телефону!» Протягиваю ему трубку и соображаю, что в пылу боя забылся и не взял руку под козырек. Но генерал и не любил, чтобы все время козыряли. Подошел, взял трубку и получил распоряжение из штаба корпуса от генерала Г.Э. Берхмана снять свою бригаду с передовой линии и возвратиться к Сарыкамышу.

Шли мы день и ночь несколько суток. Многие из казаков и даже из младшего офицерского состава думали, что мы возвращаемся к границе и надеялись, что война закончилась. Дошли мы до Сарыкамыша. Видим, там расположилось много войск – это и наши, и Туркестанские полки, и артиллерия, и другие военные части. Настроение у всех хорошее. Много говорят о мире, об окончании войны. Сердца наши радовались. Походные кухни приготовили солдатам хорошие блюда. Все спокойно обедали. Но в думах своих мы ошибались, и радость нашу омрачила весть о предательстве — планировалось захватить царя Николая II на территории Турции.

По тогдашним международным правилам, если главу нашего государства взяли бы в плен на территории противника — война должна была быть без боев прекращена, и Россия должна была признать победу Турции. Но специально направленные для захвата русского царя турецкие войска опоздали к Сарыкамышу, где должны были перерезать путь царского кортежа. Видимо, Николая II вовремя предупредили о готовящемся заговоре и скорый отъезд с фронта спас его от плена, а Россию от позорного поражения.

Вскорости по батальонам послышалась команда: «В ружье!». Такую же команду подал нам и наш начальник связи хорунжий Сальников. И вот стоим мы строем и ждем, не дождемся, о чем он будет говорить. Шепотом переговариваемся: «А может о мире?» Но видим, хорунжий не в настроении и с волнением стал говорить: «Братцы! Мы в очень опасном положении. Турецкие войска возле станции Сарыкамыш и приближаются к станции Карска. Есть опасения, что нас отрежут от основных российских войск и мы окажемся в окружении. Нам нужно не допустить, чтобы столько солдат попали в плен. Наша бригада будет продвигаться слева вдоль шоссе к станции Сарыкамыш. Эта местность лесистая. Будьте в зоне видимости друг друга, чтобы никого не оставить раненым или убитым на территории врага».

Меня и еще двоих телефонистов оставили при штабе генерала Пржевальского и начальнике штаба полковнике Н.А. Букретове. Два кубанских пластунских батальона 5-й и 6-й шли врассыпную. Напротив железнодорожной станции Сарыкамыш заняли позицию на середине горы, а ее вершину уже захватили турки, поэтому оказались наши пластуны в глубоком снегу под огнем противника.

Штаб корпуса расположился на возвышенности по другую сторону здания железнодорожной станции в больших кирпичных зданиях, где раньше стояли русские пограничники. Штаб нашей первой Кубанской пластунской бригады находился километрах в трех дальше по шоссе. Генерал Пржевальский приказал начальнику команды связи хорунжему Сальникову установить связь со штабом корпуса и сам предложил для этого послать меня. Хорунжий приказ выполнил. Дал мне еще одного телефониста. Мы взяли телефонный аппарат, три катушки с кабелем, подключили его к своему штабному коммутатору и потянули линию. На закате, в снегу по пояс.

Пробирались тихо – враг близко, а ночь была ясная, лунная. Я и мой напарник распускали уже третью катушку, как нас заметили с вершины турецкие наблюдатели. По нам открыли огонь. Обстреливали не только из винтовок, но даже из пулеметов. Мы спрятались в снегу. Ползком продолжали тянуть кабель. И все-таки дошли живыми до штаба корпуса. Связь была установлена.

По распоряжению дежурного офицера мы остались в штабе. Все было на удивление тихо – никто никуда не звонит, по телефону ни с кем не связываются. Мы и другие связисты при штабе корпуса просто отдыхали. Во второй половине ночи неожиданно одновременно – прямо в один час и в одну минуту, съезжаются все командиры частей войск, в том числе и наш командир бригады генерал Пржевальский и полковник генерального штаба Букретов и арестовывают командира корпуса Г.Э. Берхмана.

Этой ночью, когда собравшиеся командиры разговаривали между собой, мы – телефонисты, и услышали о предательстве. Российский фронт слабел, противник нажимал. Командиры частей войск только догадывались о причинах, почему османская армия, меньшая числом, так близка к победе. И когда узнали, что генерал Г.Э. Берхман отдал приказ оставить Сарыкамыш и все части, артиллерию и обозы поднять в горы, где нет никаких дорог, им все стало совсем понятно. В непроходимых местах наши воинские части застряли бы. И турки, захватив неохраняемую железнодорожную станцию  Сарыкамыш, подвезли бы вооружение и взяли всех нас в плен. Поэтому они и решились на арест.

Эти командиры сами наметили, как вести наступление, а планированием боев занимался наш полковник генерального штаба Н.А. Букретов. Первая казачья конная дивизия под командованием генерала Н.Н. Баратова пошла в обход турецких воск, что противник совсем не ожидал. Туркестанские полки и другие части, пройдя по крутым горам, окружили турецкие войска. Первая Кубанскай казачья пластунская бригада стояла на защите станции Сарыкамыш и железной дороги на Карск.

В результате атаки наши войска разбили три турецких корпуса и захватили много пленных, в том числе трех генералов, один из которых, оказывается, был родным братом нашего генерала Г.Э. Берхмана. После боев всех пленных турецких генералов, которых доставили в штаб корпуса, и арестованного генерала Г.Э. Берхмана поездом отправили к главнокомандующему – царю Николаю II. Что с ним было дальше мы так и не узнали. Генерал Г.Э. Берхман был немцем, как и жена русского царя, и крестил кого-то из царевен. На фронте ходили слухи, что его расстреляли вместе с турецкими генералами. Но, возможно, куму царя была уготована другая участь.

Наших командиров, что руководили боями у станции Сарыкамыш, наградили орденами «Святого Георгия» 4-й степени. От этой победы турецкий фронт пошатнулся, и российские войска успешно двинулись вглубь страны. Заняли большую территорию и крепость Эрзерум. Наша пластунская бригада так же дошла до крепости и была направлена в обход ее. Потому что крепость была окружена глубоким рвом, заполненным водой. Из нее было только два выходных моста, возле которых была установлена артиллерия. Пришлось крепость окружить и уже потом предложить осажденным сдаться.

 

Продолжение следует

 

Г. Долгополов