Листая старую тетрадь

img_0685_hf

Начало в № 8 (11834) от 19 января 2017 года

Продолжаем знакомить вас с записями в случайно найденной тетради, которую вел Г.С. Долгополов. В пятой части повествование окончилось на том, что казак российской армии был признан медицинской комиссий негодным к строевой службе и через месяц отпуска должен был приступить к тыловой работе, продолжая 12-летнюю военную службу. Но шел 1917 год, в России произошла революция. 

Установление на Кубани советской власти

Революционное движение в стране. Я с семьей живу у тестя. Занимаемся сельским хозяйством. Появились отряды большевиков. В основном они состояли из солдат старой царской армии, вооруженных винтовками и пулеметами. Даже артиллерийской оружие у них было. Смещая местных станичных руководителей, состоящих из богатого казачества, большевики установили в станице Урупской советскую власть. В руководство были избраны люди из бедных казаков и иногородние. Земля была выделена всем, как местным казакам, так и иногородним, по равному паю. Мне действия большевиков нравились.

Но вот забили церковные колокола, призывая всех казаков на сбор на площади возле станичного правления. Оказывается в станицу вошли белогвардейские части. Бывший станичный атаман Орлов стал формировать из казаков отряд, чтобы выйти против большевиков. Я отказался и не взял протянутую мне винтовку. Меня тут же исключили из казачества.

Но и это правление длилось недолго. Вскорости казачий отряд был разбит частями войск большевиков. Многие их бедных казаков, вступивших в белогвардейский отряд, перешли вместе с оружием к большевикам. После исключения меня из казачества я осмелел и тоже встал под красное знамя. Теперь я без стеснения называл себя большевиком. Затем меня пригласили работать секретарем квартального комитета, а потом – секретарем станичного Совета.

Через время белогвардейские отряды вновь заняли станицу. Ночью я бежал через реку Уруп и по лесу дошел до Армавира. Переночевал на чердаке в доме у сестры. Но оставаться тут тоже было опасно – добровольческая армия генерала Корнилова уже входила в Армавир. Утром я перешел мост через Кубань в станицу Прочноокопскую. Дальше мне бежать было некуда.

Вспомнил, что в Тихорецкой живет моя тетя, а ее старший сын Иван Воробьев работает на железнодорожном вокзале. Там я смогу затеряться и спрятаться от белогвардейцев. Войско генерала Корнилова состояло в основном их офицерства и они очень жестоко обходились с пленными. Прицепился я на товарный поезд и добрался до большой станции Кавказской. Не доезжая до вокзала, соскочил с вагона, чтобы патрули не заметили. Когда поезд тронулся, я вновь прыгнул на подножку, прихилившись низенько до вагона.

Так, таясь, доехал до станции Тихорецкой. Старался скрыться в толпе на перроне, чтобы не привлечь внимания. Разыскал Воробьевых. Семья у тети была немалая – три сына и две дочери. А работали только старшие дочь и сын, остальные были еще подростками. Меня приняли, но очень боялись белобандитов и жить приходилось очень скрытно. Вся семья старалась, чтобы соседи не видели много людей в доме. По одному заходили в кухню, кушали, не присаживаясь за стол, быстро и почти всегда всухомятку. Ваня работал в конторе железнодорожной станции и устроил меня работать обтирщиком паровозов.

С большой тряпкой, испачканной мазутом, я весь день крутился возле паровозов. Старался больше времени проводить под колесами. Лицо специально пачкал мазутом. Ходил в рябой рубашке, которую тоже быстро испачкал в мазуте. Жили в постоянном страхе. Людей постоянно останавливали и проверяли патрули. Для устрашения жителей неподалеку от станционного вокзала белогвардейцы установили три виселицы.

Я был на австрийском, германском и турецком фронтах, но такой страсти не переживал, как при виде повешенных людей, которых не разрешали снимать ни днем ни ночью. При взгляде на висящих, сердце зачастит, наляжет на душу тяжесть и слезы наворачиваются. А как подумаю, что неподалеку стоят родственники – жены, дети, и им вида подать нельзя, что они горюют. Бывали выстрелы из ружей и пулеметные очереди. Чтобы не привлечь внимания полицаев своим страхом, стоишь и лишь глазами помаргиваешь. Сильно пугали взрывы артиллерийских снарядов. Все падали. А потом вставали и через силу улыбались.

По прибытии на станцию Тихорецкую Красной Армии, я попросился взять меня на службу. Приняли меня в телеграфно-телефонную и гальваническую мастерскую. После разгрома белогвардейцев, я был демобилизован со справкой по специальности. Вернулся домой и по этой справке приняли меня в городе Армавире мастером телефонной связи. Проработал там около двух лет и приболел. А родная станица все тянула меня домой, хоть там у меня даже своей хаты не было.

Тесть и теща Гавриил Трофимович и Дарья Петровна Мочалкины приняли нашу семью радушно. Передали нам в руки все свое сельское хозяйство: пару лошадей, бричку, однолемешной плуг и железную борону. Мы с удовольствием приняли этот дар и начали работать на свежем полевом воздухе, освободив стариков от непосильного уже для них труда.

Положение в России постепенно стало меняться. Индивидуальная крестьянская работа стала превращаться в коллективные хозяйства. Мне было предложено организовать в нашей станице колхоз. Я взял на себя это обязательство и выполнил его. Колхоз был наименован «Красный кубанец». В него вошли бедняки, середняки и иногородние. Сам я в колхоз отвел пару лошадей, сдал бричку, однолемешной плуг и железную борону – все то, что я получил от тестя.

Мой тесть этому не противился. Раньше он был станичным учителем из казачьего сословья, но принял идеи революции давно. Он был атеистом, за что его и лишили права учить детей. После Октябрьской революции он вновь стал школьным учителем, не смотря на свой уже преклонный возраст.

Продолжение следует

Г. Долгополов