Судьба коммунара из Камышевахи

Российский МИД назвал голодомор общей трагедией для русских, украинцев, казахов и других народов СССР, которую нельзя использовать в политических целях, а также продемонстрировал инфографику о масштабах трагедии

Российский МИД назвал голодомор общей трагедией для русских, украинцев, казахов и других народов СССР, которую нельзя использовать в политических целях, а также продемонстрировал инфографику о масштабах трагедии

Я не философ и не мистик, но определенные события наводят на мысль, что в мире все взаимосвязано. Прочитав в газете «Свет маяков» от 19.12.2017 статью Л.Клыковой «Память о невинных жертвах», хочу дополнить ее рассказ событиями, случившимися осенью 1932 года в родном для Л.Клыковой хуторе Камышеваха Новокубанского района. Этот рассказ о своей судьбе мне поведал коренной житель хутора Семен Суслов, прошу прощения, отчества не помню.

Предыстория такова. В 1980 году осенью по воле случая на рынке поселка Лазаревского я и моя жена Валентина познакомились с земляками из станицы Бесскорбной. Люба Песоцкая и ее муж Юрий прониклись к нам доверием и симпатией. Мы ответили взаимностью. В результате знакомства у меня оказался адрес наших земляков, который Юра собственноручно записал в мою записную книжку. Через год, будучи в отпуске, решили посетить город Новый Афон. Ночь застала нас в районе поселка Уч-Дере под Дагомысом, где проживали наши земляки. В нашей безвыходной ситуации было резонно испытать счастье на улице Чайной,11. К нашему удивлению Юра и Люба встретили нас с неповторимым радушием землячества. С этой ночевки завязалась дружба, мы летом отдыхали в поселке, а они осенью и зимой навещали отца и брата в станице Бесскорбной и не обходили посещением наш дом в городе Новокубанске. Дружба была искренней и бескорыстной.

Забегая вперед скажу, что мы отдыхали в поселке Уч-Дере ежегодно около 20-ти лет, бывали на свадьбах, днях рождения и на траурных мероприятиях. Познакомились со многими жителями поселка. Неформально посещали знаменитые «чайные домики», где сосед Любы, грек Юра, работал сторожем.

В 1982 или в 1983 году очередной отпуск в Уч-Дере. Шел дождь, и мы наслаждались неповторимыми пейзажами Черноморского побережья, вдыхали наполненный озоном горный воздух. По воле случая в это же время отдыхал у дочери ее отец Семен Суслов. Обстановка располагала к разговору, дядя Семен был в преклонном возрасте, и с высоты прожитых лет делился со мной воспоминаниями о жизни. Его рассказ так удивил меня своей искренностью, что я с интересом слушал своего собеседника, изредка задавая тактичные вопросы, чтобы не сбить с мысли добровольного рассказчика…

Осень 1932 года. Суслов работал конюхом на колхозной конюшне в хуторе Камышеваха. Пришлось записаться в колхоз, чтобы не умереть с голоду, там в обед кормили. Прилег к вечеру за яслями с сеном и случайно стал свидетелем разговора председателя колхоза с приезжим ветврачом в брезентовом плаще с капюшоном. По распоряжению ветврача колхозники копали ямы и держали лошадей на поводу. Ветврач их умерщвлял, ставя страшный диагноз «САП». Под его руководством трупы лошадей засыпали хлорной известью, чтобы колхозники не могли использовать конину в пищу…

Председатель колхоза и ветврач сели на лавку у стены конюшни, выпили из фляжки, закусили бутербродами с белым хлебом, запивая чаем из термоса. Суслов слышал их разговор. Вопрос ветврача: «Что, мрут коммунары?» Ответ председателя: «Дохнут потихоньку».

У Суслова испарина появилась на лбу, услышав страшную тайну пресловутой коллективизации. Дождавшись сумерек, зашел домой, попрощался с родителями, которые лежали опухшими от голода, взял метрику (церковное свидетельство о рождении) и пошел по дороге, жуя зерна овса, прихваченные из конюшни, запивая их водой. День отлежался в скирде соломы и на следующую ночь оказался в Гулькевичах.

В те годы жизнь в поселениях была связана с железной дорогой. Оказавшись на станции, увидел, что рабочие грузят кукурузу в мешках в ж/д вагон. Упросил старшего по погрузке дать ему работу, сговорились за початок кукурузы работать день. Забирая мешок в складе, успевал схватить горсть зерен и, неся мешок, медленно разжевывал зерна до кашицы во рту. Отцеживал шелуху и зерновой кисель проглатывал. Получив в конце дня кочан кукурузы за труд, заночевал под навесом.

На следующий день, работая, познакомился с солдатами, которые охраняли склады и следили за погрузкой в вагоны. По собственной инициативе в их караульном помещении натопил печь, убрал караулку, принес воду. Семен приглянулся своей безропотностью и угождением начальнику караула, и со временем, как выразился С.Суслов, стал стражником. Записали в команду, выдали форму и в последующем Семен стал охранять заключенных.

Лагерники строили автомобильную дорогу вдоль моря от Туапсе до Сочи. Шли взрывные работы, и полотно дороги отсыпалось вручную при помощи тачек. Дядя Семен, увидев на курортном плакате каменную башню на горе Ахун, произнес: «И тут я побывал со своими «зэка».

Я внимательно слушал его рассказ, события жизни так потрясли меня, что дядя Семен проникся ко мне доверием и рассказал о своем служебном преступлении. Когда строили дорогу, он и напарник поддались на уговоры двух уголовников, и скрепя сердце отпустили их из лагеря на несколько часов. На вопрос: «А если вы сбежите?» получил ответ: «В лагере хоть какая-то еда, а на гражданке подохнем с голодухи». К рассвету уголовники вернулись, принеся два мешка консервов из ограбленного магазина. Суслову и напарнику досталась часть добычи. Охрана, как и заключенные, тоже голодала. Шел памятный для всех 1933 год.

В 1941 году С.Суслов был мобилизован в Красную Армию и летом оказался на Сталинградском фронте. Пронырливый и расторопный вскоре стал поваром на полевой кухне. Опять не повезло, при проверке закладки продуктов в котел, оперуполномоченный НКВД арестовал начпрода, который недодал продукты и всех, кто был причастен к приготовлению пищи. Трибунал и штрафбат до первой крови.

Опять судьба благоволила С.Суслову, были ранения, но легкие. В победном 1945 году вернулся в станицу Бесскорбную, в которой жила супруга и  где создал семью в предвоенные годы. Работал в колхозе «Родина» рядовым колхозником. Дети: сын Валентин, 1938 года и дочь Люба досмотрели отца и проводили его в последний путь. Я был на похоронах дяди Семена и, когда последняя лопата земли оказалась над могилой С.Суслова, все высказанное в этом повествовании в доли секунды осветило судьбу этого простого человека.

Пусть читатели газеты примут этот рассказ с пониманием правды давно ушедших лет. Если бы не статья Л.Клыковой, эти воспоминания никогда не увидели бы свет публикации.

С.Полевой, внештатный корреспондент  газеты «Свет маяков»