Когда отгремела война

косова

Жительница Новокубанска Алла Прокофьевна Косова  уже  делилась  воспоминаниями о своем детстве, которое пришлось на военные годы.  Сегодня она рассказывает о послевоенном времени.

В день, когда мне исполнилось восемь лет, восьмого мая 1945 года собрались близкие меня поздравить. Некоторые гости остались ночевать.  А утром 9 мая мы узнали о Великой Победе.

Радости не было предела. Взрослые,  и дети ликовали. Выбежали на улицу, поздравляли всех-всех… Откуда-то появилась гармошка, начались песни и пляски; слезы радости, поздравления. А погода, как по заказу, теплая, солнечная, радостная.

Послевоенная жизнь  запомнилась тяготами: в школу ходить было не в чем, учебников и тетрадей нет. Помню, как писали на газетах между строчек, мама сшивала газеты, чтобы они напоминали тетрадку. Был у меня один единственный желтый карандашик, писал он так слабо, что на газетной страничке было плохо видно и почти не возможно прочитать, что же написано. Но однако мы учились, сидели за партами по три человека в две смены.

С войны возвратилось много инвалидов. Люди без ног передвигались на самодельных колясках, так называли досточки с прибитыми снизу колесами. В руках они держали деревянные чурки, чтобы отталкиваться им от земли.

Мой отец тоже был инвалидом, правая рука бездействовала, но трудиться было нужно. Он работал в райкоме партии заведующим организационным отделом. Ему предложили работать по специальности в порту г. Клайпеды Литовской  ССР. Нам дали квартиру, по тем временам хорошую, на втором этаже, но с печным отоплением. Дрова необходимо было поднять на второй этаж, а потом золу спустить вниз. А вокруг стояли разрушенные и полуразрушенные дома. Местные жители были с нами неприветливы, особенно женщины. В магазинах в первую очередь обслуживали литовок, а к русским относились невнимательно.

Так прошло несколько лет. А в 1949 снова стали искать «врагов народа». Произошла чистка руководства порта. Самых лучших специалистов, молодых мужчин-фронтовиков осудили по 108-ой статье, которая считалась политической. Они получили по 10-15 лет лишения свободы.  15 лет дали и отцу. Его, как и многих, отправили на строительство Волго-Донского канала в с. Ахтуба. Нас сразу же попросили освободить квартиру, ее отдали работнику НКВД. А мы вчетвером ютились в одной комнате. Мама, хоть и пользовалась большим авторитетом на работе, поскольку была врачом, ничего не могла поделать, ведь мы считалась семьей «врага народа». Хотя никаких заговоров, собраний против правительства не было. Все обвинения были безосновательны, все надумано.

Впоследствии отец рассказывал, что среди осужденных были умнейшие люди, занимавшие большие посты; директора заводов, институтов, а их держали вместе с уголовниками.

Мама поняла, что надо переезжать из Литвы в Россию. Так мы оказались в селе Новокубанском.

Жили по частным квартирам. Особенно мне запомнилась улица Товарищеская. Воду мы брали из колодца, что был через дорогу. Приносить воду – это была моя обязанность, так как я была старшей из детей. Вот, пошла как-то раз по воду, зима, мороз сильнейший, все вокруг обледенело, а сруб колодца был такой низкий. Наклонилась, чтобы ведро поднять, да поскользнулась и чуть сама в него не угодила. Воды тогда я не принесла.

Еще одна моя обязанность — ходить за керосином.  Лавка располагалась там, где сейчас райгаз. Приходилось пройти почти через всю Кубанку с восьмилитровой канистрой. За солеными огурцами и помидорами ходили в «Хуторок», где стояли знаменитые ворота. Дома зачастую не было продуктов, и мама жарила нам гренки на рыбьем жиру. Это было совсем невкусно.

Когда мы переехали на улицу Пушкина,  мне довелось походить за водой на Кубань с двумя ведрами и коромыслом. Вода была мутной, ее приходилось отстаивать несколько часов. Пол в доме, где мы жили, был глиняным.

Летом, после восьмого класса, я пошла работать весовщиком в к-з им. Мичурина, в бригаду хутора Барвиновка, где была одна единственная улица, а на ней ток, весовая, контора и клуб. Освещения не было. Нас поселили втроем у хозяйки в одной комнате. Мы с девочкой спали на кровати, а наш одноклассник – на полу на куче сена. Вечерами зажигали керосиновую лампу, но не надолго, экономили. В это время начали проводить электричество: копали ямы, привозили столбы. Радости людей не было предела, когда на улице зажегся свет и был установлен радиорупор, по которому передавали колхозные новости и музыку. Шел 1952 год.

Света в домах еще не было. Мы трудились от зари до зари, каждый день отчитывались за проделанную работу.  За все лето я заработала два мешка зерна, постного масла литров 10 и немного денег. Так хотелось купить себе какую-то обувь, но свою первую зарплату я отдала маме. И так гордилась, что смогла хоть чем-то помочь своей семье.

После девятого класса я снова пошла работать, теперь  в ученическую садово-огородную бригаду  на 7-е отделение  совхоза «Хуторок».  Помню бесподобно вкусные обеды с мясом, о которых дома мы могли лишь мечтать, таких продуктов у нас просто не было. Бригадой руководила тетя Лена – худенькая невысокая женщина. Мы ее всегда внимательно слушали и вообще с большим уважением к ней относились. Она учила нас правильно полоть, ухаживать за разными культурами. За работу в этой бригаде можно было взять домой  один вилок капусты, свеклу и две морковки, которые, конечно, были весомой помощью для семьи. Но не только в этом заключалась ценность. Я освоила азы ухода за этими растениями.

В наступившем 1953 году в магазинах стала появляться школьная одежда. До этого мы носили совсем простенькие наряды: темные юбочки и светлые кофточки из ситца или сатина. У некоторых даже появились форменные коричневые или синие платьица с белыми воротничками. Прически у девочек были тоже незатейливыми: косы или аккуратно постриженные волосы. Обязательно носили красные галстуки. Мы гордились, что были пионерами.  А когда вступали в комсомол, с радостью носили значки.   Ни о какой косметике, понятное дело, мы даже понятия не имели. Все были прекрасны своей  молодостью!

На следующий год мы взяли два огорода, чтобы вырастить для своей семьи необходимые овощи. Один из наших огородов был рядом с трассой Новокубанск-Прочноокоп, ближе к Кубани. Часто ходили через Азиатский лес, там работали бригады лесорубов, мы к ним подходили, разговаривали.

Однажды  пололи  с мамой там сорняки, начался небольшой дождь. Мы поспешили к дороге. Увидели, как темнеет небо. А тут еще гром раздался такой силы, что, казалось, небосвод просто лопнул. Я предложила маме переждать грозу под деревом, но она не согласилась. Так и остались мы под дождем. Молния сверкала, да такой яркости, что смотреть глазам было страшно. И тут я обернулась, чтобы глянуть на то большое дерево, под которым предлагала маме укрыться от дождя. Это был дуб в три охвата руками. Но в этот момент я увидела, что он был разломлен на несколько частей, рядом валялись ветки. Молния попала прямо в него и еще горел.

Стоим, дышать боимся. И вдруг видим где-то в пятидесяти метрах от нас оранжевый шар. Он стал спускаться, стукнулся о землю и покатился, уменьшаясь в размерах. Помню, стоим, дождь нас поливает, а мы как заколдованные смотрим на этот шар. Не доходя до нас сантиметров 30, он ушел в землю, оставив обуглившуюся воронку. Уже позже нам рассказали знакомые и школьные учителя, что это была шаровая молния – очень редкое природное явление. Помню, что мои одноклассники ходили посмотреть на то, что осталось от огромного дуба. Оказывается,  несколько дней спустя, он все продолжал гореть. Так что нам очень крупно повезло, что остались живы.

Вспоминаю, что летом все и дети, и взрослые ходили купаться на Кубань. Течение было быстрое. Самое любимое место для купания около 23-й школы. И в теплом  кубанском сентябре мы еще бегали туда после школьных занятий. Было там под водой одно проблемное место. Когда Кубань разливалась, то затапливала и участок, где располагался  колодец метра два под водой. Если туда подплыть, то воронка затягивала пловца, кружила, а выплыть было довольно трудно. Но мы знали один секрет: надо было не сопротивляться, а наоборот, нырнуть и оттолкнуться ногами от сруба колодца и тогда тебя выбрасывает как пробку. Но не все знали об этом.

Много лет прошло. В этом году Кубань отметила 75-летие освобождения от фашистов. Основные памятные мероприятия проходили  в Темрюке. В городе, откуда нам пришлось эвакуироваться в 1942 году, когда наш пароход чуть не утонул…

А.Косова