1.На окраине станицы Советской (Урупской) есть «сухой колодец». По мере того, как власть в станице переходила от белых к красным и наоборот, там расстреливали станичников – сторонников противоборствующих сторон. Потом на этом месте силами энтузиастов в советское время поставили памятник, написали на нем имена расстрелянных красных комиссаров. Но все жители станицы знают, что это колодец гражданской войны, где нашли свое последнее пристанище люди разных взглядов, и несут туда цветы в знак примирения.

На окраине станицы Советской (Урупской) есть «сухой колодец». По мере того, как власть в станице переходила от белых к красным и наоборот, там расстреливали станичников – сторонников противоборствующих сторон. Потом на этом месте силами энтузиастов в советское время поставили памятник, написали на нем имена расстрелянных красных комиссаров. Но все жители станицы знают, что это колодец гражданской войны, где нашли свое последнее пристанище люди разных взглядов, и несут туда цветы в знак примирения.

Вспоминает Вера Алексеевна Шестакова (Бердутина):

Отца арестовали в 19 лет

— Мои мать и отец уроженцы станицы Урупской: Алексей Карпович Бердутин и Ольга Григорьевна Литвинова. Семья отца жила на четвертом участке напротив церкви. Это было хозяйство двух братьев: Харитона и Поликарпа. Поликарп – мой дедушка. Они были зажиточные.

Их отец Денис Бердутин переселился в станицу из Воронежской губернии в числе первых и женился на дочери атамана станицы Щепихина.

Бердутины были очень трудолюбивые люди, жили большими семьями. У них была паровая молотилка, современные по тому времени сельхозорудия.

Поликарп со своей семьей в 1931 году убежал в Северную Осетию, так как его предупредили, что будет беда.

Он жил в лесу в шалаше. Его дочерей и жену приютили на квартире осетины и их не выдавали. Когда деда видели последний раз живым, он был опухший от голода, ел лягушек.

Моему отцу было тогда 19 лет. Его оставили караулить дом. А когда станицу поставили на «черную доску», папку схватили и выслали на северный Урал. Семью Харитона тоже выслали.

Папка из высылки убежал. Его поймали и посадили в тюрьму. А из тюрьмы отправили в Казахстан.

Мать выслали в Казахстан подростком

Что касается матери, то она так рассказывала о своей семье. Ее отец Григорий Литвинов жил внизу у реки Уруп, где была бригада жданинского колхоза. Они были простыми бедными казаками, работали в колхозе и ничего не боялись, хотя их предупреждали, что людей будут выселять.

Весной 1933 года, ночью постучали в окно. Пришли какие-то люди с оружием и сказали, чтобы через полчаса были готовы. Взяли в руки узелок и все.

Матери было 14 лет, когда их выслали в Казахстан. У нее было три брата: Колька 22 года, Гришка 21 год и Вася 4 года.

Их всех привезли в Джизказганскую область. К зиме в живых осталась одна мамка. Люди умирали, валялись на улице, казахи ездили на бричках собирали трупы и хоронили в больших ямах.

Моя мама вспоминала, как она подтащила к этой яме свою мертвую мать и накрыла ей голову платком. Там всех и засыпали.

Дедушка Гриша работал в пекарне. Им хлеб не разрешали брать, а он приносил домой пригоревшие куски теста. Они не так голодали. А умирали люди от каких-то болезней. Идет человек, упал и умер.

Мамка осталась одна. Она пешком пришла вначале в один поселок, потом очутилась в Карагандинской области в поселке выселенных № 24. Я там и родилась. Родители жили в этом поселке до 1960-го года.

Знаю, как основали тот поселок. Ссыльных казаков выгрузили из поезда в чистом поле. С одной стороны речка, с другой – ровное место. Жилья нету.

Люди сразу стали строить бараки. К зиме построили. Им со станции возили муку и варили из нее галушки. Но многие умерли от лишений и болезней.

В бараках поставили нары. Туда заселились те, кто выжил.

А мамка была сиротой, ей места на нарах не хватило. Она жила на земле под нарами, была вся завшивленная, тихо умирала.

Ее спас один дядя. Он остался без семьи, и каждый день, приходя с работы, вытаскивал мамку из-под нар, заводил за угол барака, стаскивал платье и обтряхивал вшей. Кормил  ее жареным овсом. Так он мамку и выходил.

Семья молодых трактористов

Когда мама подросла, она стала трактористом. Трактора тогда были без кабины с железным дырявым седлом. Мамка говорила, что они на этом тракторе «пропадали». Потом кто-то привез много ваты. Они ее пряли и вязали длинные чулки. Это их спасало от холодного железного седла. Так они на тракторе могли ездить.

А отца прислали в этот поселок в 1935-м году. Он тоже стал работать на машинно-тракторной станции трактористом.

Там они с мамкой познакомились и поженились.

Когда началась война, всех мужиков отправили на фронт, а директор МТС поехал в район и говорит:

— Мне не с кем работать. Бабы могут ездить на тракторе, а ремонтировать технику не могут.

Тогда ему разрешили оставить одного человека, и он выбрал моего папку. Его вернули в поселок уже с поезда.

Есть у меня такой документ, что папке в 1955 году отмечали 20-летие его работы в трудовом МТСе.

Возвращались в станицу дважды

В 1953 году Сталин перекинулся. Хорошо помню тот день. На школе вывесили большой портрет Сталина, а люди все его лицо залепили грязью.

Сразу пошли разговоры, что будут изменения. И правда, в 1953 году всем выдали документы. Народ сразу засобирался ехать на родину.

Детей у моих родителей было восемь, трое из них умерли маленькими. Я первая выжила.

Деньги на работе им почти не платили. А осенью родители привозили домой целую бричку всякого добра. Там были сапоги, фуфайки, материя.

Но как ехать на Кубань, если денег нет? Хотя билеты были дешевые. Родители собирали деньги на дорогу. Ночами все разговаривали, откуда эти деньги взять, чтобы на билеты наскрести. Насобирали и приехали на Кубань в декабре 1953 года.

Я прекрасно помню этот момент, хотя была маленькая. В станице у нас родственники жили, мы к ним и приехали. Эта школа № 10 тогда стояла полностью разбитая — ни крыши, ни окон. Зима такая холодная была, сугробы большие. А я и говорю: «Почему вы рассказывали, что тут тепло? Здесь такая же зима, как в Казахстане».

В станице очень плохо было с работой. Родители никуда не смогли устроиться. Тогда они  продали в Армавире на толчке свою хорошую одежду и в феврале 1954 года поехали назад в Казахстан.

Там они опять стали собирать деньги на переезд домой. В 1960-м году мы опять приехали на Кубань. Родственники скинулись, заняли нам деньги, и мы купили хатенку. Так наша семья вернулась на Родину из ссылки.

Записал С. Шептун