Фото предоставлено краснодарскими исследователями-краеведами Н.А. Гангур и Д. Гангур.

 25 января 1943 года при отступлении фашисты взорвали  знаменитый бароновский дом в имении барона Владимира Штейнгеля «Хуторок».

 

В нем во время оккупации располагалась комендатура. Этот особняк был перестроен из старого усадебного дома барона Рудольфа Штейнгеля  по проекту известного архитектора Бондаренко в стиле модерн.

По мнению специалистов, его облик был уникальным и неповторимым. На его месте теперь находится районная поликлиника…

Перестройка усадебного дома

Фотография из фондов новокубанкого исторического музея. На ней изображена артель, которая занималась перестройкой бароновского дома. В первом ряду в центре в белом костюме архитектор Бондаренко. Слева о него баронесса Штейнегль с детьми. 

 

Подробно о бароновском дворце  мы писали в статье, подготовленной совместно с исследователями Н.А. Гангур и Д. Гангур. Вот отрывки из этой статьи: Прочно обосновавшись в «Хуторке», Штейнгель младший занялся обустройством центральной усадьбы, не затронувшем пока главного дома, построенного его отцом примерно во второй половине 1880-х. Архитектура здания представляла характерный образец «кирпичного стиля», развивавшегося в границах периода историзма и эклектики второй половины XIX века, и, конечно, не могла соответствовать престижным стремлениям В.Р. Штейнгеля. Решение о перестройке усадебного дома, принятое по прошествии почти пятнадцати лет, как Владимир стал полноправным хозяином имения, было продиктовано изменением его семейного статуса. В 1910 году барон вступает во второй брак с австрийской подданной Марией Францевной Крейдль, причем венчание проходит не в столице, а в местной сельской церкви. Супруги живут в старом господском доме, в который Владимир в середине 1890-х привез свою первую жену, урожденную княжну Трубецкую. Баронесса В.П. Штейнгель либо подолгу отсутствовала в усадьбе, либо была не столь притязательна к внешнему облику дома, но каких-либо существенных реконструкций последний за годы их совместного брака не претерпел. С появлением новой хозяйки, баронессы Марии Францевны начинаются работы по коренной перестройки усадебного дома. И это не случайное совпадение, виллу в «немецком стиле», в большей степени, наверное, хотела видеть баронесса, с рождения жившая в Европе. Видимо, в угоду новой хозяйке, Штейнгель просил архитектора ориентироваться на современные виллы Мюнхена, что и сделал архитектор, использовав в постройке дома формы и декоративные элементы немецкого особнякового строительства. Но есть в этих формах и некоторая игра смыслов, подтекстов, аллюзий – имперский орел, огромный баронский герб в «тимпане» щипца, башня-эркер, витражные рыцари у входа – все это порождает ассоциативный ряд, связанный со средневековой культурой, культом Прекрасной Дамы, «баронским стилем». Владимир Рудольфович заказал проект нового дома в 1911 году известному московскому архитектору, одному из видных представителей стиля модерн (и «неорусского стиля») Илье Евграфовичу Бондаренко, который в 1911-1913 годах возвел трехэтажный усадебный дом. Архитектор Бондаренко так описал свою работу над полученным заказом: «Были мои работы и в провинции…

Новая работа заставила ездить и в Кубанскую область, где было большое имение барона Штейнгеля. Трудная была задача перестроить одноэтажный домик в большой дом в 3 этажа так, чтобы оставить в целости весь первый нижний этаж, сохраняя комнаты скромные, небольшие, где родился и провел детские годы владелец Штейнгель. Теперь понадобилось ему устроить себе в этих кубанских степях хороший барский дом и захотелось ему иметь и кабинет в русском стиле. Стиля строго я не соблюдал, а дал русские формы интерьеру и обстановке, которую я всю ему нарисовал, почерпнув из русских мотивов. Штейнгель просил дать ему такую виллу, какие он видел за границей, преимущественно в Мюнхене. Работать было приятно. Я все нарисовал в Москве, чертежи выполнялись в натуре очень аккуратным строителем, ставшим моим помощником, доски не прибивавшим без моих указаний. Раз в месяц я должен был ехать на постройку, хотя бы на один день. Ночью сойдешь на станции Кубанская Владикавказской железной дороги, в экипаже под эскортом казаков с факелами мчишься верст восемь в черной темноте степи, а утром за работу. Не отдыхая, до вечера бывал на постройке, затем обед (пышный, баронский) и поздним вечером снова на поезд в Москву, где ждали и другие постройки». В историю русского искусства И. Е. Бондаренко вошел в основном своими культовыми сооружениями, возведенными для старообрядцев и выполненным совместно с К.А. Коровиным проектом павильона кустарного отдела «Русской деревни» на Всемирной выставке в Париже (1900). Однако архитектурная деятельность Бондаренко не ограничивается только сферой храмового зодчества.

Он проектировал промышленные, торговые и деловые здания, общественные сооружения и интерьеры, в том числе корпуса ткацкий фабрик и здания общежитий для рабочих в окрестностях Иванова и в Москве, ряд торговых домов в Иваново-Вознесенске, больницы в Зарайске, а также особняки и загородные дома. Идеалом и источником вдохновения для Бондаренко стала древнерусская архитектура Новгорода и Пскова, шатровые постройки XVI – XVII веков, но воспринятые не в русле господствовавшего в середине историзма и археологизма, а в романтическом «прочувствованном», лирическом ключе. Проектируя свои постройки в «неорусском стиле», в том числе и загородные дома, он по-новому осмысливает и интерпретирует древнерусские прототипы, широко использует цвет, черепицу для покрытия кровель, керамические панно, шатровые и бочкообразные формы, луковичные главки, щипцы, некоторые элементы декора. Другим источником вдохновения для мастера стали творческие эксперименты абрамцевского кружка (керамической мастерской), представлявшие собой интерпретацию в духе модерна русских народных мотивов.

Как выглядел дворец Штейнгеля?

Фото предоставлено краснодарскими исследователями-краеведами Н.А. Гангур и Д. Гангур.

 

Архитектура нового трехэтажного усадебного дома, спроектированного И.Е. Бондаренко, отражает характерные приметы модернизации и стилизации, свойственные культуре модерна. Кирпичная кладка двух нижних этажей и деревянная конструкция третьего этажа скрыты под мраморной штукатуркой, белизну которой оттеняет плотная масса черепичной кровли, майоликовые панно и витражи. Ярко выраженная асимметричная композиция, игра масштабов, гиперболизация отдельных форм (преувеличенно мощная опорная колонна балкона), стилизация криволинейных очертаний (крыши, балкона), контраст больших масс и мелких элементов (массивная, прорезанная аркой наружная лестница зимнего сада и графически тонкая «прорисовка» поручня с ажурным «измельченным» рисунком балясин), – придают зданию «модерновость». На плоской кровле устроена большая терраса, огражденная с трех сторон парапетными тумбами и металлической решеткой, сквозь прутья которой проглядывали стебли ампельных растений. В жаркое время года на средине площадки устанавливали большой «полосатый» зонт и выносили плетеную мебель. Прямо с террасы открывался прекрасный вид на сад со шпалерами, деревянными скамейками, садовой плетеной мебелью и парк с фонтаном, сбоку – на башенный многогранный угловой эркер ризалита заднего фасада, «висящий» на уровне третьего (мансардного) этажа. Светлые, в тон «мрамора», оконные, или фасадные маркизы, с наклонным козырьком и рюшами по краям оформляли не только эркерные окна будуара, но другие окна юго-восточного фасада (кроме балконов), придавая экстерьеру «модерновую» элегантность, стильность и европейский «дух», акцентируя высокий статус и респектабельность владельца дворца. Романтический дух «театральной» декорации заднего фасада сменяет строго официальная, торжественная «тональность» главного, северо-западного фасада дворца. Входное крыльцо с широким арочным пролетом и одной мощной угловой колонной «совмещено» с балконом, примыкающим к выступающей части здания (ризалит). На балконном ограждении в неглубоких нишах представлены рельефные барочные картуши, в центральном из них, над входом, изображены инициалы владельца и дата окончания постройки латинскими буквами – «W S MCMXII» («В Ш. 1912»). Это своеобразный намек на титул баронов Священной Римской империи. На угловой выступ балкона опирается вертикальная огромная волюта, увенчанная скульптурой держащего в клюве фонарь орла с поднятыми крыльями (изображение двух орлиных крыльев входили в геральдическую композицию герба). Над прямоугольными окнами первого и второго этажей правого «крыла» сделаны керамические вставки из нескольких рядов насыщенных по цвету плиток, визуально еще более удлиняющие пропорции оконных проемов. Доминантой композиции переднего фасада стал высокий островерхий щипец с «переломом» и овальным окном, покрытый двускатной кровлей. Плоскость щипца почти до середины овального окна покрывала светлая керамическая плитка, на которой выразительно читалось монументальное изображение дворянского герба баронов Штейнгелей. В 1920-е гг. когда разместившемуся в здании дому отдыха было присвоено имя вождя победившего пролетариата, дворянский герб сменил портрет В.И. Ленина. На гладкой поверхности «мраморных» стен обращают на себя внимание разные по форме и размерам окна – прямоугольные, восьмиугольные, с полуциркульным завершением и арочные, имеющие различный рисунок оконного переплета. Еще один элемент, не сразу привлекающий к себе внимание, – пристенный фонтан, с «фирменной врубелевской маской льва». Несомненно, этот декоративный элемент, как и керамические панно, были выполнены на керамическом предприятии Саввы Мамонтова. Представление об оформлении интерьеров дворца дают фотографии, сохранившиеся в архиве И.Е. Бондаренко и редкие открытки. Судя по описи, первый и третий этажи дворца имели одинаковое число комнат – 10, второй этаж – 6 комнат, коридор и зимний сад; внизу располагались две передних и коридор, на каждом этаже размещались ванная и клозет. Полы в дворцовых комнатах были набраны из деревянных планок в технике «паркетри». Несмотря на значительное число помещений во дворце, в основном они были невелики по размерам. Именно это обстоятельство и отметила в своем докладе специальная комиссия, обследовавшая в 1920 году частновладельческие хозяйства в Лабинском отделе Кубано-Черноморской области: «Что касается предположения Лабинского Земотдела открыть в «Хуторке» среднюю школу, то представляется, что «Хуторок» менее всего пригоден для этой цели… Вместе с тем имеющийся в имении так называемый дворец менее всего приспособлен под среднюю специальную школу: в нем больше маленьких комнат и маловместительных, годных для классов или кабинетов».

По устоявшейся традиции для богатого дома характерен определенный набор помещений: передняя, приемная, кабинет хозяина, будуар хозяйки, зал, буфетная, столовая, музыкальная гостиная, бильярдная, спальни, детские, туалетные, комнаты для прислуги, кухня. Примерно таким был состав помещений и в бароновском особняке, но кухня вынесена во двор и находилась рядом в кирпичном одноэтажном здании. Для интерьеров усадебного дома характерна стилистическая полифония, обращение к разным источникам. Кабинет барона, которого выходили на главный фасад, был оформлен в русском, или «боярском стиле». Кабинет состоял из двух частей, или помещений. Основной объем был оформлен в виде сводчатой палаты, декорированной яркой растительно-цветочной росписью в «украинском вкусе» и обставленной деревянной резной мебелью в русском стиле с чеканными металлическими накладками. Деревянная парадная лестница дома, сводчатый каминный зал с потолочными росписями, изображающими низки виноградных листьев, и спальня с потолочной росписью в виде «венка» из роз оформлены в формах раннего ар деко. Смысловым центром просторного светлого зала, куда выходили двери нескольких комнат, служил камин, облицованный керамической абрамцевской плиткой. Возле камина и в простенках между дверями стояла удобная плетеная мебель с мягкими подушками; тянувшиеся по периметру зала деревянные полочки были заполнены многочисленными фотографиями в рамках. Стены зала гладкие, лишены росписи и не завешены картинами и портретами.

 

Исключение делается для одного человека – Рудольфа Васильевича, чьи портретные фотографические изображения можно увидеть в интерьерах разных комнат. Пол выложен дубовым паркетом в елочку, вошедшим в моду в 1900-е гг. Комната кажется буквально залитой дневным светом благодаря сводчатому стеклянному потолку со вставками из цветного стекла в виде геометрических фигур. В вечернее время зал ярко освещался множеством электрических светильников, крепившихся у основания сводчатых перекрытий. Витражи использовались в украшении дверей (в каминном зале, в будуаре); небольшие стеклянные витражные панели с ромбическим орнаментом, вмонтированные в деревянную облицовку стен и ограждений парадной лестницы, поддерживали строгую геометрию декоративной решетки перил. Будуар хозяйки являл собой яркий пример вещного интерьера. Стены все завешаны картинами в рамах, среди них привлекает внимание висящий над каминной полкой большой живописный портрет Владимира Штейнгеля, сидящего в кресле.

Многочисленные безделушки (фарфор, бронза, стекло) заполняли шкаф-витрину и открытые поверхности мебельного гарнитура, мраморную каминную полку. Частью будуара была и башенка-эркер, отделявшаяся от основного объема плотными однотонными портьерами, такие же драпри оформляли и оконные проемы эркера; дверь на балкон украшал орнаментальный витраж. «Мраморный» дворец не сохранился до нашего времени. В 1920-е годы его приспособили под дом отдыха. В военные годы в нем расположилась немецкая комендатура. Бомбардировки нанесли серьезный урон дворцу, оно долго оставалось в полуразрушенном состоянии вплоть до начала 1970-х, пока его не разобрали и не построили на этом месте здание поликлиники.

Сергей Шептун.