Архив рубрики: Летопись моей семьи

История одной семьи

семья_hf

Не раз я писала о людях села. Много среди селян замечательных граждан своей страны и очень жаль, что про них нет телепередачи типа «Пусть говорят» — передачи светлой, без недостойных разборок. Раньше была такая телепередача – «От всей души».  Во все времена крестьяне кормят страну. Эти люди работают не по часам – по солнышку. И чем селение меньше, тем дружнее в нем жители.

Читать далее

Гори в небе ясной звездой!

Собралась написать в газету еще в канун Дня матери, когда повсюду звучат слова благодарности самым близким и дорогим нам людям.

Но тогда не хотелось о грустном. Праздничная суета проходит, жизнь возвращается в свое русло. И лишь тот, чьей мамы уже нет в живых, может прочувствовать, как важно ценить каждый день, прожитый рядом с ней. Когда думаешь об этом, хочется говорить любому встречному, особенно подростку: «Береги свою маму, окружай заботой и вниманием не только в праздники».

Мамочка, Лидия Трофимовна Орлова, была младшей из детей в простой рабочей семье. Ее отец, Трофим Михайлович Олейников, кавалерист времен Гражданской войны, работал в ветеринарной службе. Мать Евдокия Герасимовна сначала растила детей (одиннадцать душ!), а уже гораздо позже работала техслужащей в школе №23 г. Новокубанска.

На мамину долю выпало очень много испытаний: страшный голод 31-го года, унесший жизни многих братьев и сестер; Великая Отечественная война, фашистская оккупация, разруха и снова голод. Ни отца, ни многих братьев и сестер она больше так и не увидела. Лишь один брат Иван Трофимович стал офицером, прошел всю войну, после сильной контузии и ранения в голову долго лечился в госпиталях. Потом стал журналистом, до последних дней возглавлял редакцию районной газеты на ст.Чертково Ростовской области, активно занимался писательской деятельностью под псевдонимом Иван Кубанский.

Мама окончила семь классов, училась хорошо, но дальше продолжать учебу не смогла. Ее мама болела, нужно было зарабатывать на жизнь. Совсем еще молоденькой она пошла в свекловодческую бригаду ОПХ «Ленинский путь». Там заметили боевую, активную, грамотную девушку и направили в Краснодар на учебу, где мама получила специальность бухгалтера и встретила свою судьбу. Анатолий Афанасьевич Орлов, мой папа, учился на одном курсе с мамой, только в группе ревизоров. После окончания учебы мама приехала домой уже не одна. Так в районе появился еще один молодой специалист.

Жили мама с папой дружно, в семье родились дети: сын Александр, а через два года — я. Кажется, жизнь менялась к лучшему, потихоньку выбирались из нищеты. Решили строить дом, заложили фундамент. Но грянула беда. В 1961 году в возрасте 33 лет погиб отец. И мама, тридцатилетняя вдова, осталась с двумя малолетними детьми на руках. Ее престарелая мать не смогла пережить такое горе и слегла. На хрупкие плечи молодой женщины легла непомерная тяжесть: растить детей, ухаживать за матерью, достраивать дом. Помогал старший брат, но все же было очень трудно. Ночами после работы при свете керосиновой лампы мама мазала стены в доме, потому что нанимать специалиста было не за что.

Мама была красивой, энергичной, трудолюбивой, честной. К ней сватались многие мужчины. Но для нее главным было только то, как они будут относиться к ее детям. Через восемь лет, уже после того, как похоронили бабушку, мама все же вышла замуж за Ивана Прокофьевича Удовиченко. Он работал в МСО и был мастером на все руки. Больше всего ее подкупило то, что Иван не пьет и, не имея собственных детей, очень добр к сыну и дочери, они легко общаются. Первое время все было хорошо. Завершили все строительные работы, начали обживаться в новом доме. Родился Сергей. Но в одночасье все переменилось. Отец запил. Долго мама боролась с его пагубной страстью, но ее усилия были тщетны.

И снова мамочка осталась одна. Только теперь уже с тремя детьми на руках. И все же не унывала. Растила нас честными, хотела, чтобы мы были хорошими людьми. Мы со старшим братом получили образование, обзавелись семьями, порадовали маму внуками. Своего старшего сына назвали Иваном в честь маминого брата, который помогал ей растить нас. Потом у меня родился Даниил, у брата – Наталья, и, наконец, еще одна бабушкина внучка — моя дочь Татьяна. А вот младшего сына мама не успела выучить и женить…

Я постоянно думаю о том, как трудно жить детям, которые не знают своих мам, не получили их нежности и ласки. Ведь потом мы передаем эти теплые чувства своим детям. А они, в свою очередь, как эстафету, — своим. Наша мама всегда была надежной крепостью в бурлящей жизни, зажгла в нашем сердце огонь, который светится и сейчас множеством искр. В январе будет 20 лет, как ее не стало. Как рано она ушла из жизни, как теперь не хватает ее всем нам!

Если бы она была жива, то узнала, чего мы добились в жизни, могла бы порадоваться достижениям внуков, увидела детей младшего сына. Ведь Сережа и Настя родились, когда мамы уже не стало. Хочется, чтобы она подержала на руках правнуков – Олечку, Машеньку, Трофима, Демида… Они прабабушку не знают, но все ее любят, потому что постоянно слышат от нас только самые добрые воспоминания и благодарности. Мы и сейчас постоянно ощущаем ее присутствие и поддержку. Маму не забывают в управлении образования, централизованной бухгалтерии и в школах, где она трудилась и оставила хорошую память. Помнят соседи, с которыми она дружила.

А с рождением Трофима имя мамочки всегда на устах семьи. Ведь все звали ее не иначе, как Трофимовна…Спасибо тебе, родная, за все! И прости нас за огорчения, вольные и невольные! Ты с нами всегда, как в небе звезда, мама!

О чем рассказал старый альбом

Свой альбом в пурпурной бархатной, слегка потертой обложке, мама достает из шкафа не часто. Я заметила: она обращается к нему только в минуты душевных волнений или в особо торжественных случаях. И, конечно же, его всегда показывают гостям – это уже добрая семейная традиция.

Листать страницы «семейника» мама любит в одиночестве. Но иногда, когда мы остаемся с ней вдвоем, я подсаживаюсь рядом, мы уютно устраиваемся на диване, и она рассказывает мне историю то одной, то другой фотоэпопеи. Воспоминания о прошлом, навеваемые старыми снимками, заставляют то улыбнуться, то проронить слезинку о давно убежавшей юности.

Иногда рассматривать фотоснимки прошлых лет без улыбки просто невозможно. Все на старых фото необычно. И то, как одеты юные родители, улицы города, здания, которых теперь не узнать. А многих и вовсе не стало. Есть среди фотокарточек и моя самая любимая. Вот со снимка прямо тебе в глаза смотрит юноша. Его приветливое открытое лицо излучает доброжелательность. На вид обычный парень, ну, может, чуточку смахивает на забияку. Лицо круглое, загоревшее на солнце. Высокий лоб, зачесанные наверх, коротко подстриженные густые светлые волосы. Широкие пшеничного цвета брови разлетаются на переносице, как крылья в полете у птицы. Из-под них внимательно и немного иронично смотрят большие, синие, как летнее небо, глаза. Взгляд умен, прям и открыт. В уголках глаз – разбегающиеся лучики, говорящие о том, что для него смех не на последнем месте. Вот и сейчас он будто улыбается. И от этой улыбки идет ощущение тепла, беззаботности и какого-то умиротворения. Над верхней губой, как змейка, тонкая полоска усиков, таких же светлых, как брови и волосы. Парень в белой тенниске и широких брюках – таких сейчас никто не носит. Возле его ног лежит темного цвета мяч. Снимок сделан на футбольном поле. Но с пустыми воротами. По всей видимости, на поле только что прошел дружественный футбольный матч, доставивший молодому человеку истинное удовольствие.

Эта карточка рассказывает о молодости моего папы, каким он в те далекие годы был. В то время мама была еще юной особой (у моих родителей довольно приличная разница в возрасте). Но это обстоятельство никоим образом не помешало их верной любви и созданию крепкой семьи. И для меня их союз двух сердец – яркий пример в жизни.

А на следующей пожелтевшей фотографии молодой человек в военной форме и рядом красивая девушка в цветастом платье, белых носочках и сандалиях, каких я никогда не видела. Это снимок поры Великой Отечественной войны с моими родственниками. А вот еще интересная фотография: на ней танцует пара уже немолодых людей. И вдруг ты начинаешь понимать, что на этих двух фото из семейного альбома одни и те же лица, но через многие десятки прожитых лет. Это дедушка и бабушка, но тогда они были молодыми. И у них тоже была любовь, которую они пронесли через всю жизнь.
Хорошо, что в старом альбоме так много фотографий! Они отражают людей и время. Шел год за годом, событие за событием, и некоторые самые значительные из них, запечатленные на фотобумаге, стали историей нашей семьи. Уже нет с нами рядом многих близких людей. Нет дорогих и любимых бабушки и дедушки. Зато они остались на фотографиях – там молодые, там постарше, а на последних снимках уже совсем старенькие, а мы с братом такие юные. Глядя на них, получаешь ощущение тепла, как будто они рядом. А самое главное, что содержимое альбома никогда не даст нам забыть родных людей. И когда-нибудь я так же буду перелистовать семейный альбом со своим ребенком. Стану рассказывать ему историю в лицах о прожитых годах и близких родственниках, о праздниках и печальных моментах. Ведь это так интересно! И так важно для нашей памяти!

Наши родители – дети революции

Члены правления села Кубанского. 1910 год. На фото слева направо 1-й ряд: 2-й слева Иванов - председатель (старшина), 3-й - Фурса Никифор Васильевич (старшина кредитного товарищества), 2-й ряд слево направо: Ткаченко, Фурса Константин, Боровик, Сулим, Забужный, 3-й ряд 2-й слева: Музыка, 4-й-Цупа.

Мы, дети войны, долгие годы учили историю по учебникам и кинофильмам. А наши родители – дети революции — знали историю лучше. Но не могли они нам ее рассказывать, гласность была непозволительна. За недовольство властью, за анекдот, за восхищение жизнью за границей и т.д. – тюрьма или расстрел.

Мы всегда 7 ноября радовались, что свершилась революция, что уничтожены эксплуататоры-кулаки. Мы несли во время праздничной демонстрации портреты вождей и членов политбюро: Ленина, Сталина, Берии, Кагановича… Улицы нашего села Кубанского носили их имена: ул.Сталина (ныне Чернышевского), ул.Кагановича (ныне Красина)… Позже большинство из них оказались антипартийной группой и были «развенчаны».

Сохранилась до сих пор чудо-улица имени III Интернационала. Даже мы, окончившие по 10 классов школы, толком не можем объяснить детям, что это такое. Люди же называют ее проще – Широкая. Лучше было бы назвать улицы именами ученых, поэтов или просто по расположению: Ломоносова, Менделеева, Пушкина, Степная, Школьная, Крайняя…

Дореволюционное село Кубанское (в теперешних границах от ДЭУ до автостанции). Все ее улицы ровные, без всяких переулков. Главная улица – Красная (теперь Первомайская). Параллельно ей шла Церковная (ныне Большевистская), которая выходила прямо к храму, который стоял на месте нынешнего фонтана. Все люди – верующие, строго соблюдали праздники и посты. Все – хлебопашцы без каких-нибудь указов знали, когда пахать-сеять, убирать, когда свадьбы играть. Были и ремесленники, мастеровые, торговцы. Семьи были большие (но не все родившиеся дети доживали до взрослого возраста).

Полевые работы велись без техники, с помощью быков и лошадей. Сеяли, пололи, косили, жали, молотили вручную. Но все наделы обрабатывались, заброшенных пустырей не было. Убранный хлеб отправляли на железнодорожную станцию. Его было много. Долгое время ежегодные успехи в хозяйстве страны сравнивали с 1913 годом. Это был расцвет экономики России.

Всей жизнью села и делами ведала Управа района. Вот хорошо сохранившаяся фотография, ей больше 100 лет. На ней в полном составе изображено тогдашнее руководство района на фоне управы, расположенной в старой казачьей хате. За столом второй справа сидит главный казначей. Это мой дедушка –Никифор Фурса Васильевич. О нем и его семье мой рассказ.

Большой властью обладала церковь. Здесь вели регистрацию рождений, крещений, бракосочетаний, смерти. Без согласия родителей брак не заключался. А значит, не будет документа, не получишь земельного надела. Землю давали только по линии мужского пола. Семьям, где рождалось много девочек, было особенно трудно. Но девочка вырастет, выйдет замуж, а у жениха есть земля.
Кстати, священник был большим другом семьи Никифора Васильевича Фурсы.

Грамоте учились не все. В бедных семьях не хватало для детей одежды и обуви. Дети с малых лет помогали родителям по хозяйству, нянчили малышей. Но! Мальчиков старались научить хотя бы самой начальной грамоте, так как надо было уметь писать письма со службы. До службы парень должен был обзавестись семьей. А брали служить с 21-летнего возраста на 4 года.

Служили сотнями из одного села или двух соседних. Все были знакомы. Это обязывало служить исправно. Иначе о любом казусе кто-то напишет домой, все село узнает. И наоборот, все село и свекровь следили за молодой солдаткой – как она ждет мужа. Об этом знали все служивые.

1917 год, конец февраля, в доме по ул.Пушкина в семье Н.В.Фурса родилась девочка, двенадцатыми родами. В семье уже подрастают две дочери – Саша и Фрося, три сына – Филипп, Василий и Иван. Теперь детей шестеро. Девочку назвали Маней. Это моя мама.

Соседки пришли к роженице Ирине и сокрушаются:
— Ой, в лихую годину родилась душа. Говорят, в Питере царя скинули. Что ж оно будет теперь…
Но пока все спокойно. На Кубань революция докатилась позднее.

Вышла замуж старшая дочь Саша. Попала в хорошую обеспеченную семью, все дружные, трудолюбивые. Родилось двое детей. Счастливые приходили с Гаврюшей в гости, любили играть с маленькой Маней. Дом, куда вышла замуж Саша, находился на ул.Кооперативной. Теперь там молзавод.

Дочь Фрося на выданье. Хорошо шьет, помогает по хозяйству. Сыновья Иван и Филипп занимаются землей, Василий – кузнец и вообще мастеровой.
Ясный осенний день, праздник Покрова, 14 октября 1921 года. Кто-то к калитке позвал маму. Маня вздрогнула от ее душераздирающего крика. Мама, как будто забыв, что есть кони, пытается тащить бричку к воротам. Сыновья запрягли коней, поехали за телом отца. Всех членов Управы расстреляли прямо во дворе. (В здании Управы, построенном в 1913 году, сейчас находятся управление образования и музей).

Всадники, что расстреляли отца, умчались. Тут же прискакали другие, погнались за первыми. По дворам «мобилизовали» подростков, не спрашивая сколько им лет, давая им коней погибших… Так в село Кубанское докатилась революция.

Вскоре была разрушена церковь. О судьбе священника и его семьи ничего неизвестно. Одежды священника отдали в клуб. Из них пошили юбки для танцевального коллектива. Многих селян стали раскулачивать. Семью старшей дочери Саши сослали на Урал. Им не разрешили взять с собой ни одежды, ни еды. По дороге Саша застудилась и вскоре умерла. Детей Гаврюша растил вместе с мачехой.

Вторая дочь Фрося вышла замуж за представителя новой власти – секретаря сельсовета И.Р.Роговенко. Чтобы не впасть в немилость новым властям, даже близкие люди боялись общаться. Сыновья пошли работать в колхоз трактористами. Фрося работала заведующей клубом, в семье рос сын Николай.

В селе работала школа (сегодня здесь Дом детского творчества). Маню с одноклассниками посылали сажать деревья в нынешнем парке. Многие из этих деревьев растут и сейчас. Ближе к мосту – белолистки, на их почти белых стволах видны вырезанные слова влюбленных разных лет: «Толя + Нина». Долгое время это место называли «Советский сад». Слово «парк» появилось позже.

Наступил 1933 год. Погода не подвела. Год выдался урожайный. Но новое правительство приняло решение окончательно покончить с казаками за верность царю. Известно, что приближенное войско царя состояло из кубанских и терских казаков. Отважнее не было воинов. Многие казаки были уничтожены в боях, кому-то удалось бежать за границу, остальных решили уморить голодом.

Приехал в село Кубанское из Москвы Каганович, дал распоряжения и уехал. Сразу были заблокированы все въезды и выезды, по улицам пошли отряды активистов. У населения забирали все съестное. Начался голодомор.

Моя бабушка Ирина Фурса смогла немного припрятать пшеницы за обшивкой столбиков крыльца. Ее сыновья трудились трактористами. Колхоз потихоньку работал, урожай собрали. Работникам не давали умирать, но домой – ни зернышка. Люди умирали и умирали. Сколько страшных эпизодов рассказывали те, кто выжил! У людей не было сил копать могилы. Поэтому в имеющиеся ямы кидали и кидали трупы, пока те не наполнятся до краев.

Одна женщина обезумела от голода. Чтобы накормить ребенка, она зарезала другое дитя. А после бродила по улице и приглашала всех на вкусный суп. Все столбенели от ужаса. Когда ее схватили и стали спрашивать: «Кто ел?». Она называла и называла имена, показывая пальцами на кого хотела. Многих по ее словам схватили, в том числе и мою бабушку Ирину. Она попала в армавирскую тюрьму, где и сгинула без следа. Никто не знает, где покоится ее прах.

Люди рассказывали, что в Армавире под большим зданием был глубокий подвал. Туда кидали людей без суда и следствия всех подряд. Летом жарко и душно. Тесно. Тут же и бочка – туалет. Люди ломятся в дверь глотнуть воздуха, но получают прикладом по голове. Умерших вытаскивают за ноги, а утром в подвал кидают новых. В селе Кубанском хаты пустели как никогда, все село заросло высокой лебедой…

Мане уже 16 лет, она пытается выпросить милостыню… Чудом осталась жива. Кончился голод. Братья продали дом и купили хатки, обзавелись семьями. Маня пошла работать на виноградник, копала ямки для посадки чубуков. Все руки в мозолях. Норма в день – 70 ямок. По ночам ей все снились кошмары, все слышался вой по усопшим, который весной 1934-го был слышен за километры…

Шло время. В общежитии, где она жила, было веселее, даже самодеятельность была, принимали в комсомол. Но Маню в комсомол не приняли, у нее же отец – «враг народа» и мать «людоедка»…

Перед войной Маня вышла замуж, родила дочь. Работала она буфетчицей в ресторане, который находился на углу улиц Первомайской и Кооперативной. В войну была ездовой в колхозе. Муж с фронта вернулся.

Однажды Маню пригласили было на работу в сельсовет (была она грамотной), но биография вновь не позволила быть здесь.

Сейчас рассекречено много документов, разрешено говорить правду и теперь легко понять, что кулаки – это самые нормальные трудолюбивые люди. Что совершенно не нужна была революция и столько жертв. А цивилизация и технический прогресс пришли бы обязательно. Всегда у нас были кулибины и поповы.

Как же невыносимо больно было слушать родителям, когда я, рассказывая об уроках истории, горячо верила в то, что было жестокой ошибкой. Если бы они попытались меня поправить, их быстро бы возвели во «врагов народа».

Есть еще живые свидетели большой истории – дети революции. Не опоздать бы их выслушать. Ведь каждая семья – это история.

Хутор как одна семья

В. Калюжный и И. Сущенко

На географических картах населенные пункты обозначены кружочками: большими, меньшими и почти точками. Это – хутора.

Каждый хутор – свой колхоз, свой устав и распорядок. Чем меньше хутор, тем сложнее условия жизни. Бездорожье, отсутствие благ и удобств… Школа только начальная. Дальше – интернат или всего 7 классов. Чтобы учиться дальше, надо добираться пешком, если есть во что обуться-одеться. Из Ковалевки – в Хуторок или Биофабрику, из Северо-Кавказского – в Ляпино. Так же и в вечернюю школу.

Но учились дети охотно. Радовались, что нет больше войны. С малых лет помогали родным на полях и фермах. И была такая доброжелательность в отношениях людей! Радость или горе – на всех. Дети всем взрослым говорили «здрасте!». Хулиганство – редчайший случай.

Перед нами выпускная фотография 7 класса х.Северо-Кавказского, 1957 год. Добрые открытые лица, скромная одежда. Вот стоит справа в белой рубашке мальчик. Это Миша Ткаченко. Отец его погиб, двое братьев умерли от голода. Осталось трое. К счастью, нашелся для них добрый отчим.

Все ребята, как говорят, «вышли в люди». Александр стал железнодорожником, Виктор – инженером сельского хозяйства, директором ПТУ, а Михаил – кадровым военным. Он прослужил более 30 лет. Сейчас живет в Армавире, майор запаса, забрал к себе старенькую маму.

Справа, между 6-й и 7-й девочками чуть виден его лучший друг – Володя Калюжный. Коренастый, боевой, настоящий «телохранитель». Он заочно закончил Кубанский сельскохозяйственный институт по специальности «ученый агроном». До армии и в армии был шофером. Трудовая книжка у него заведена с 17 лет в колхозе им.Мичурина: шофер, агроном, бригадир. Большую же часть рабочего стажа у него в совхозе «Заречный». Любимый и уважаемый подчиненными, признанный руководителями, большой общественник. На фотографии он в поле с передовым механизатором Иваном Сущенко.

Вот мальчишка в черной рубашке, стоит второй слева. Это Витя Ситников. Рано осиротевшего, его воспитала бабушка. По зову комсомола Виктор работал и на строительстве БАМа, и в Тольятти, осмелился покорять Север, открывать нефть. Десантом высадились ребята на снежный простор, развернули палатки. Завели семьи, работали. Первые 2-3 года жили в палатках. Не все выдержали такие суровые условия, некоторые уехали. Виктор остался. Воспитал двух сыновей, и они теперь ведущие специалисты промышленности. Сегодня Виктор Иванович – генеральный директор «Уренгойдорстроя», живет там же.

Нет на фотографии девушки, которая двумя классами старше. Это Люба Мандрыкина. Она окончила с отличием сельскохозяйственную академию им.Тимирязева в Москве, получала повышенную персональную стипендию им.Калинина по специальности «сбыт животноводческой продукции». Успешно продвигалась по служебной лестнице. Любовь Григорьевна была заместителем министра сельского хозяйства Калмыкии по экономическим вопросам. Сейчас она на пенсии, живет в п.Прогресс.

В селе Ковалевском работал агрономом Анатолий Петрович Сибирятко, однокурсник Владимира Калюжного. Толковый специалист, уважаемый, дисциплинированный, влюбленный в свое дело. Как говорят, «жил в поле». Добрейшей души человек, хороший семьянин.

Выпускная фотография 7 класса, х.Северо-Кавказский, 1957 год

Все эти названные люди, хуторяне, имеют многие и многие награды за достойный труд, какие только есть в сельском хозяйстве.

Уже 8 лет работает директором хозяйства им. Мичурина Сергей Семенович Подгородецкий. Об успехах его деятельности говорят сводки в районной газете. Хозяйство передовое. А малая родина директора поистине «точка на карте» — хутор Барвинок.

Много на наших хуторах трудилось и трудится славных животноводов и хлеборобов. Они верны своему делу, не покидали родных мест. Кормильцы страны. Слава им! С большой болью в душе пережили хуторяне кампанию по сносу «неперспективных хуторов». Исчезли с карты хутора Майский, Пчела, Восточный и многие другие.

Здесь прошло босоногое детство хуторян, здесь они встретили свою первую любовь, завели семьи, самоотверженно, с песнями, трудились, чтобы приблизить светлое будущее. Хаты строили сообща (не дожидались по 20 лет жилья, как горожане).

Время показало, что чем меньше селение, тем дружнее люди, живут одной семьей, выше их нравственность. А жестокость и криминал изначально приходят из городов. Думается, что снос «неперспективных хуторов» был очередной ошибкой, необдуманным решением среди множества допущенных когда-то.

___________________________________

Немало у нас в районе живет людей с интересными судьбами. Немало историй и преданий хранится в памяти новокубанцев о своих предках. Многие из нас интересуются своими корнями, хранят старинные фотографии и реликвии, которые передаются из поколения в поколение.

Предлагаем жителям нашего района поделиться своими интересными историями с читателями газеты «Свет маяков». Вы можете прислать свои рассказы и фотографии к нам в редакцию газеты по почтовому адресу: 352240, г.Новокубанск, ул. Первомайская, 128 или по электронному адресу E-mail: svet.mayakov@mail.ru.

Со своими вопросами и предложениями вы можете обратиться в редакцию по телефону 3-14-54.

Премьера рубрики «Летопись моей семьи»

Немало у нас в районе живет людей с интересными судьбами. Немало историй и преданий хранится в памяти новокубанцев о своих предках. Многие из нас интересуются своими корнями, хранят старинные фотографии и реликвии, которые передаются из поколения в поколение.

Предлагаем жителям нашего района поделиться своими интересными историями с читателями газеты «Свет маяков».

Вы можете прислать свои рассказы и фотографии к нам в редакцию газеты по почтовому адресу: 352240, г.Новокубанск, ул. Первомайская, 128 или по электронному адресу E-mail: svet.mayakov@mail.ru.
Со своими вопросами и предложениями вы можете обратиться в редакцию по телефону 3-14-54.

Не ради награды

В. Любченко, с. Ковалевское

Колесо для полива огородов на канале по улице Войкова в Новокубанске, которое смастерил слесарь «Сельхозтехники» Яков Иванович Еременко. Рядом с колесом на мостике сидит сам Яков Иванович с супругой и бабушкой-соседкой А.М. Поповской

Прочитала статью о замечательной семье Моряковых и захотелось продолжить эту тему. Подумалось – насколько была бы жизнь прекраснее, если бы каждый из нас делал столько добра. Много в жизни встречала я таких людей, и все они схожи.

Не ради награды и звания делают доброе дело. Они доброжелательны и по-настоящему любят жизнь.

Помню соседку тетю Веру Пенькову. Вдова солдатская жила со своими дочерьми – Катей и Раей. И сделала она напротив своей усадьбы прекрасную зону отдыха. Насадила деревьев, смородины разной, крыжовника, цветов. До самой дороги! Не посчиталась с затратами и устроила качели, песочницу, лавочки. И все это не на асфальте или бетоне – на зеленом бархате, травке-муравке спорыша. Столько радости было детворе всей округи!

Давно уже нет тети Веры, разъехались со своими семьями дочери. Но также цветут цветы, растут кустарники и деревья. Теперь там живет ее взрослый внук. Только качелей и песочницы не стало. В этом дворе нет детей…

На этом же углу жил старожил Яков Иванович Еременко. Он родился в этом дворе в 1911 году и прожил до 1989 года. Многие новокубанцы помнят этого самородка-слесаря. Рос на его дворе раскидистый тутовник, который он посадил в 10-летнем возрасте. Хата была под покровом американского клена. Пока были непосильные налоги даже на деревья, фруктовых не сажал. В 1953 году налоги отменили. Как раз прорыли оросительный канал. На близких к нему усадьбах поднялся уровень грунтовых вод. Все стали сажать плодоносящие деревья. А Яков Иванович посадил с двух сторон своей усадьбы два ряда деревьев, которые привозил из леса: вяз, карагач, липу и, конечно же, белую акацию, аромат цветов которой неповторим. Самое его любимое дерево – дуб. Один он посадил на углу, а другой – у самой дороги в 1961 году в честь первого полета в космос Юрия Гагарина.

А в его саду каждую весну радовал глаз голубой ковер пролесков. Мария, жена Якова, дружила с женщиной, которая уехала жить к дочери в Болгарию. Она, приезжая в гости, привозила семена и саженцы каких-нибудь редких растений. Однажды она привезла белые подснежники, которые цветут ранней весной среди проталин снега. Они очень хорошо прижились и размножились. Всю жизнь супруги раздавали эти подснежники всем желающим. Это было в конце 50-х годов. До этого, кстати, я не видела в наших краях этих цветов.

Умел Яков Иванович прививать деревья, научил этому и дочь – пятиклассницу. И прививали они замечательные сорта фруктовых деревьев к саженцам всех желающих.
Любил Я.И.Еременко свою малую родину. Во многих разных местах побывал, а лучше Кубани не видел. Служил на Дальнем Востоке, участвовал в Финской войне. А Великую Отечественную закончил в Германии.

Не любил он сплошных «тюремных» заборов. Двор его был огорожен высоким штакетом. У двора роскошная скамейка, как в парке, человек на пять. До дороги – газонная травка. В каждую свободную минуту сюда приходили соседи на посиделки, вечером – влюбленные молодые пары. В жаркие дни прохожие присаживались отдохнуть.

В этом дворе и птицы были. На высоких акациях селились дикие голуби, в скворечниках – скворцы. Все любили слушать их трели, смеялись над нравом этих птиц. В скворечнике-особняке они селились охотно. А у трехэтажного скворечника каждую весну целую неделю шла битва! Никто не хотел иметь соседей за стеной.

Для полива сада и огорода Яков Иванович смастерил на канале по улице Войкова поливальное колесо диаметром более трех метров. Во время войны он увидел его где-то в Европе и решил сделать такой же дома. Вода вращала лопасти, а ведерки из лопастей подавали воду в корыто. Далее по трубам под землей вода поступала в сады и огороды. Ближайшим соседям повезло – они тоже пользовались этим поливом.

На этой зеленой усадьбе отдыхали совсем незнакомые люди, которые становились друзьями хозяев и бывали здесь неоднократно: из Мурманской области, Прикаспийского Дербента, Тюмени.
Потом усадьбу купили люди из Армении. Хорошие хозяева, но уже на другой лад, времена меняются. Но по-прежнему стоит у дороги дуб, растут привычные груши и яблони. Жизнь продолжается. Все больше новокубанцев украшают город как Моряковы, Пеньковы, Еременко….

P.S. Яков Иванович и Мария Никифоровна – мои родители.

Разыскиваются Семикозовы

В поисках истории своего рода в редакцию «СМ» обратился житель Москвы Дмитрий Гуртовой, который в своем письме рассказал о своих предках, которые проживали на территории Новокубанского района в станице Косякинской и хуторе Черная Балка (Кара Джалга).

Семикозовы пришли на Кавказ из села Семикозовка Харьковской губернии (ныне Луганская область Украины). По семейному преданию они за участие в бунте Емельяна Пугачева были сосланы в середине 70-х годов XVIII века в Сальские степи. Оттуда перебрались на Кубань и стали казаками.

Мой дедушка, Александр Трофимович Семикозов, родился 20 мая 1918 г. в хуторе Черная Балка (Кара Джалга). Дата рождения условная: с ней он был записан при поступлении в Армавирский детский дом. А крестили его в церкви станицы Косякинской. Александр Трофимович поведал мне об истории нашего рода.

Его отец Трофим Дмитриевич Семикозов был врачом, во время Гражданской войны он служил в Красной армии и домой не вернулся.
Недалеко от станицы Косякинской жил дед моего деда, мой прапрадед Дмитрий Георгиевич Семикозов. Как рассказывал дед, Дмитрий Семикозов был зажиточный, имел свой хутор. Он был рослый и рыжеволосый.

В 1918 году с началом Гражданской войны начались гонения. Дмитрия Георгиевича Семикозова и его жену убили по приказу красного командира Ивана Кочубея в 1918 году.
В 1919-1920 годах Александра Трофимовича прятали чужие люди, затем он попал в детский дом в Армавире. Здесь он с 4-х лет обучался музыке, играл на тромбоне и баритоне. В юности играл в городских и джазовых оркестрах, в Краснодарском цирке.

После выхода из детского дома он был воспитанником на заводе «Армалит». Александр Трофимович учился на токаря. На заводе «Армалит» он работал до самого призыва на фронт в 1942 году.
Накануне Великой Отечественной войны Александр Трофимович узнал про своего дядю, тоже носившего фамилию Семикозов, который служил капельмейстером в духовом оркестре кавалерийского полка г. Армавира. Но он не успел с ним встретиться, так как дядя незадолго до этого умер.

Во время Великой Отечественной войны Александр Трофимович Семикозов участвовал в боях на Северо-западном фронте под Старой Руссой и под Кенигсбергом. Много раз был ранен. Награжден орденом Отечественной войны I степени, медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За победу над Германией».

После победы кочевал, без дома и жилья, пока не нашел свою сестру Нину, которая проживала в г. Минеральные Воды. Он приехал в этот город и там поселился. Женился на Иванюк Екатерине Нефедовне. У них родилось трое детей: Лидия, Евгения и Владимир.

Скончался Александр Трофимович в 1998 году в Минеральных Водах. Отдельно стоит сказать о музыкальных талантах Семикозовых, которые передаются из поколения в поколение. Александр Трофимович играл в духовых оркестрах, его дядя был капельмейстером армавирского окрестра. Сын Александра Трофимовича, Владимир, — профессиональный трубач, играет в различных духовых оркестрах, в том числе в знаменитом оркестре «Предгорье» из ст. Ессентукской Ставропольского края, лауреат различных джазовых фестивалей. Внук, Олег Гуртовой, известный столичный композитор, пишет музыку для исполнителей, кино, ТВ и рекламы. Пишет электронную музыку и Максим Владимирович Семикозов из Минеральных Вод.

Я — внук Александра Трофимовича. Родился в Минеральных Водах. Сейчас проживаю в Москве. Если кто-то знает про семью Семикозовых, которая жила до 1918 года на хуторе Черная Балка (Кара Джалга) и в станице Косякинской, сообщите мне, пожалуйста, об этом.