img_0685_hf

В микрорайоне Хуторок новые хозяева, купившие квартиру в многоквартирном доме старой постройки, приступили к ремонту. Хорошо, что процесс уборки всего оставшегося от прежних жильцов не велся ими под лозунгом: «Долой весь старый хлам!», иначе потрепанная тетрадь в 96 листов с неприметной серой обложкой угодила бы в мусорный контейнер и была бы безвозвратно утеряна.

На первой странице общей тетради почерком старательного ученика выведено: «Эти записи посвящаю своим детям, внукам, правнукам, добрым людям, которые пожелают прочесть. Долгополов Георгий Степанович». Далее шли мемуары человека, родившегося в 1894 году в станице Урупской. Все, кто начинал их читать, не останавливались, пока не перелистывали последний лист. Заканчиваются записи в декабре 1974 года.

Поэтому и у самой тетради интересная история. Ее несколько раз передавали из рук в руки в Новокубанске, но наследников Г.С. Долгополова не нашлось. С очередным читателем тетрадь уехала в Москву. Здесь она тоже не раз передавалась друг другу земляками-новокубанцами, перебравшимися на жительство в столицу. А через несколько лет тетрадь вновь вернулась в Новокубанск с очередным читателем. Здесь тем же путем — из рук в руки, попала в редакцию районной газеты.  

Ознакомившись с записями, стало понятно, что они достойны того, чтобы быть доступными широкому кругу читателей нашей газеты. Ведь в них не просто описана жизнь одного человека. Это свидетельство исторических событий, произошедших на нашей новокубанской земле, со времен начла ее освоения, воспоминания участника двух войн. Наверняка, многим будет интересен этот рассказ, длинною в жизнь.

Начало освоения казаками кубанских степей

Я – Георгий Степанович Долгополов, родился в семье бедного крестьянина-казака 24 ноября (по-новому стилю – 9 декабря) 1894 года в станице Урупской Лабинского отдела Кубанского казачьего войска, ныне – станица Советская, Новокубанского района, Краснодарского края.

По рассказам родственников и стариков-станичников, в то время казак имел надельный земельный пай в размере 6-7 десятин. За использование земли казак должен был за свой счет покупать все необходимое для несения воинской службы в армии: коня, отобранного воинской комиссией, седло и всю конскую сбрую, и полное обмундирование для себя – бурку, овчинный полушубок, три черкески (одну – парадную и две — на каждый день), три бешмета под цвет черкесок, саблю, две пары сапог, три пары белья, носки, две пары портянок, перчатки, скалку ниток, иголку и две запасных пуговицы.

Если у бедного казака не было средств для покупки всего этого – его пай сдавался в аренду, чтобы получить деньги для приобретения обмундирования. Распоряжался этой землей станичный атаман. После отбытия воинской повинности, казак так же должен был в сохранности держать все необходимое обмундирование, коня не использовать для упряжи, не работать на нем. Разрешалось ездить на боевом коне верхом, пока казаку не исполнится 42 года. Большинство казаков жили бедно. Была такая пословица – «Слава казачья, а жизнь собачья». Ведь многие долгое время ожидали, когда закончится аренда его земельного пая.

Станица Урупская заселялась солдатами русской армии, отбывшими воинскую повинность. Солдату присваивалось звание казака, и выделялся земельный пай. Дедушка мой – Василий Долгополов, принадлежал к числу таких переселенцев. Бывший безземельный житель Воронежской губернии, который и поселился в созданной станице Урупской, расположившейся на берегу реки Уруп. Заселение этих мест было необходимо, потому что войска русской армии продвигались вперед к Закавказью.

На правом берегу Урупа жило племя черкесов и они таили обиду на казаков, считая себя хозяевами этих земель. Вооруженные ружьями, пистолетами, шашками, кинжалами, они часто нападали на станицу. Жителей грабили и убивали, не глядя кто перед ними – казак, женщина или ребенок. Поэтому станица была окопана глубоким рвом. Для выезда за пределы станицы были возведены двое ворот, где всегда стояла гарнизонная охрана, сформированная из местных казаков, отбывших воинскую повинность. Выезд из станицы разрешался только после восхода солнца, а на закате нужно было вернуться.

Днем в степи работали под охраной. Вокруг патрулировали конные вооруженные казаки из гарнизона. Долго пришлось станичникам подвергаться набегам черкесов. Как-то нелегкие испытания выпали на долю моего отца – Степана Догополова. В то время ему было около 9 лет. Мой дедушка, его отец, выехал на быках с бочкой за водой к реке. Двое мальчишек, мой отец и его друг, возрастом постарше, прицепились сзади к бричке, а дед их не заметил.

Только бричка выехала за ворота, проскакавшие мимо нее двое верховых черкесов, схватили мальчишек. Моего отца привязали за ноги к седлу. Черкесы поскакали к переправе через Уруп. Казаки, стоявшие на посту у переправы, заметили висящего мальчика и бросились наперерез. Но черкесы опередили их и проскакали через мост. Направляясь к аулу, они увидели, что мальчик, привязанный к седлу, не подает признаков жизни, глаза его налились кровью. Его отвязали и бросили в кусты, думая, что он все равно умрет.

Степан пролежал в кустах до рассвета. Пришел в себя, собрался с силами и стал по густому кустарнику пробираться к мосту, где стоял казачий пост. Между зарослями кустарника и рекой было открытое пространство и бежать было рискованно – черкесы могли его заметить и догнать. Сидя на границе кустарника, он видел, как много у моста собралось верховых казаков. Они смотрели в сторону черкесских аулов, значит и его заметят быстро. Собрав все силы, мальчик бросился бежать к мосту. В станице церковные колокола били тревожный набат.

Вдогонку за беглецом бросились конные черкесы, но ему навстречу уже мчались верховые казаки с ружьями и саблями наголо, бежали станичники с вилами. Казаки опередили преследователей и подхватили бегущего мальчика. Черкесы остановились, началась перестрелка. А затем черкесы, преследуемые казаками, скрылись в лесу. Второго мальчика, захваченного вместе с моим отцом, затем вернули в обмен на что-то.

Такие набеги были не одиночны. Отец рассказывал о том, как трое подростков лет 14-15 пасли телят недалеко от ворот станицы. Налетели черкесы и порубили пастушков. И набеги продолжались до тех пор, пока вокруг не появилось много населенных пунктов с отставниками Кубанского казачьего войска.

Срок службы в царской армии составлял 12 лет. Мой отец – Степан Васильевич Долгополов весь этот срок служил в кавалерии Кубанского казачьего войска. В 1894 году я родился, а он умер в 1901 году, когда мне было 7 лет. На иждивении матери осталось четверо детей, я был младшим. Вскоре умерла и мама. Жили мы очень бедно. Надельный пай полностью сдавался богатым казакам, так как обрабатывать его было не на чем – не было своего тягла: ни быков, ни лошадей. Здоровье у старшего брата Николая, было слабое, он и умер в 42 года. Сестра Прасковья вышла замуж. Брат Яков был призван в армию и отправился на войну с турками, служил в кавалерии.

Продолжение следует

Г. Долгополов