С вершины лет так хочется вернуться хоть на миг на родную улочку,  в любимую станицу, ощутить аромат цветущих деревьев и вспомнить свое замечательное детство.

 

Храм в центре станицы Советской. Фото Юрия Трякина

 

 

Каждых раз, когда приезжаю в родную станицу Советскую не устаю поражаться  ее неувядающей красоте, ее прямым и широким улицам.

А еще здесь как-то иначе воспринимается мир вокруг, кажется, что в станице небо ярче и синей, а трава зеленей.

Каждый год в мае начинается цветение вишен. Это неповторимое зрелище, будто пришла снежная зима и укутала белым покрывалом. Так все становится белым-бело. Запах цветущей вишни в сочетании с ароматом цветов белой акации создают неповторимое благоухание, которое мне довелось почувствовать лишь здесь на родине, в станице Советской.

 

Я отчетливо помню свое детство. Когда я рос, детских садов еще не было. Меня брала к себе бабушка – Елена Петровна Остапенко. Жила она в старой, покрытой соломой хатке с земляными полами по улице Энгельса. Хата была турлучная, сделанная из хвороста и  обмазанная толстым слоем глины с соломой. Внутри располагались две комнаты и сенцы.  У соседей  хатки были похожими, поскольку строили их, просто из чего придется. Благо хвороста и глины вокруг было много. Ранней весной хатки хозяйки белили и подмазывали. Большой проблемой было найти конский помет для  обводки цоколя и шпаровки полов  в хатах. Лошади были только в колхозах и женщины ходили просить к конюхам. Зато, после наведения красоты,  подкрашенные и побеленные хатки стояли, как невесты на выданье.  Приусадебные участки были большими, порядка 50 соток. У моих родителей, кроме огорода был большой вишневый сад.  Из  ягод варили компоты, пекли пироги, а то и готовили бражку в больших стеклянных четвертях. Почему-то такое вино называлось «Воронок».

 

История моей станицы началась в 1841 году. Основали ее пришлые люди с Дона, центральной и южной губерний России. Изначально называлась – станица Урупская по названию реки, на берегу которой и расположилась. А места здесь действительно живописнейшие. В пологой террасе вдоль реки  растет лес, именно он обеспечивал жителей топливом и лесной «продукцией».  Наличие реки, леса  и плодородной земли позволило станице быстро развиваться как в экономическом плане,  так и приросте населения. И сейчас еще в реке  можно увидеть торчащие остатки деревянных свай, когда-то на них  стояли водяные мельницы.

 

Помню, в детстве моя бабушка Елена Петровна Остапенко рассказывала, что предок наш по материнской линии – прадедушка Григорий (к сожалению, отчества его не помню, да и спросить уже не у кого), прибыл в станицу со своим большим семейством с Полтавщины. Чтобы прокормиться, занимался извозом, имел лошадь и телегу. Особо большого заработка не получалось, но на питание семьи хватало. Предок по отцовской линии – прадед Пантелей Антонович Куликов тоже приехал в  Урупскую в поисках лучшей доли вместе со своим большим семейством в конце 19 века из Воронежской губернии. Занимался пчеловодством, плотничал.

 

В октябрьский период 1917 года  станица не была уж очень революционной. Из исторической справки: «Советская власть была установлена окончательно лишь в мае 1920 года». До этого времени она неоднократно переходила от большевиков к белогвардейцам, отдельные отряды которых, банды Пржевальского и Фостикова продолжали действовать в предгорьях Кавказа вплоть до 1921 года. И все же, Гражданская война оставила здесь свой кровавый след: в августе 1918 года станицу захватили войска Деникина. Попавшие в плен красноармейцы и коммунисты были казнены и брошены в колодец, который находился на западной окраине станицы. В последствии, там появился памятник погибшим в Гражданской войне. При строительстве объездной дороги памятник перенесли на территорию Советского отделения Новокубанской райсельхозтехники.

 

Конечно, хорошо, если улица носит имя героя. Некоторые улицы станицы носят имена председателей колхозов, Героев социалистического труда: П.Я. Штанько, М.Я. Громикова, И.Я. Сальникова, которые всю свою трудовую жизнь отдали на благо людей и это правильно.

 

Читая названия улиц моей станицы, какие только не встретишь! По ним можно изучать историю страны: Разина, Пугачева, Маркса, Энгельса, улица Рабочих, Первомайская, улица Ульянова,  Октябрьская, Красноармейская, Крупской, Перова, Жданова,  Воровского, Кирова, Куйбышева, Свердлова,  Калинина, Орджоникидзе,  Желябова, Котовского,  Чапаева, Кочубея, Дзержинского,  Коминтерна,  Тельмана, Шмидта и т.д.    Но среди множества имен, которые носят улицы, есть те, кто оставил свои кровавые росписи, высылая население на верную гибель.  В 1933 году станица Урупская за невыполнение планов поставок хлеба государству, как и многие другие станицы Краснодарского края, была занесена в «черный список». Большую часть жителей вместе с семьями выселили в отдаленные районы страны. В этом же году Урупская была переименована в Советскую. Населили ее демобилизованными воинами из рядов Красной армии и переселенцами из южных областей России, которые разместились в хатах выселенных станичников. Как вспоминала моя тетя  Зинаида Максимовна Остапенко (Федотова), когда ее родителей с маленькими детьми посадили на телегу и повезли в Армавир на железнодорожную станцию, движение было в два потока в сторону Армавира и в сторону Советской. На их счастье в места в эшелоне не  хватило, семью отправили обратно, в Советскую.

 

По воспоминаниям моей бабушки Елены Петровны Остапенко,  ее вместе с годовалым ребенком (моим дядей  Федором Стефановичем Остапенко) тогда тоже посадили на телегу для отправки в Армавир, но мой дедушка казак  Стефан Григорьевич Остапенко привез бумагу из станичного совета и семью не тронули.

 

Из детства одним из самых ярких воспоминаний осталась  река Уруп, не очень глубокая, но со стремительным течением на перекатах. В районе центральной усадьбы  семсвеклосовхоза «Урупский» она делала крутой поворот и вплотную приближалась к станице. Рассказывали, что первые поселенцы специально изменили русло и перенаправили реку ближе к станице, чтобы казачки брали из нее воду для домашних нужд. Мы с мамой Валентиной Стефановной Куликовой (Остапенко) ходили за водой на Уруп, поскольку водопровода тогда не было. Воду несли на коромыслах в оцинкованных или эмалированных ведрах. Вода в Урупе тогда была такой чистой и прозрачной,  что просматривалось дно в самых глубоких местах.

 

Детьми мы часто бегали купаться на Уруп в теплое время года. Были два излюбленных детворой места, вода прогревалась как «парное молоко».  На каникулах с утра и до вечера пропадали на Урупе, ловили рыбу и раков. Рыбы, кстати,  было много и разной: плотва, пескари,  чернопуз, усачь, головль. Раков ловили прямо руками, находя под водой норы в глинистых берегах. Норы попадались очень глубокие и, порой руки не хватало, чтобы дотянуться до рака.  А бывало, попадались такие крупные, с большими клешнями, что хватали за пальцы, да так, что мало не покажется.

 

Зимой мы развлекались тем, что катались на замерзших льдинах по реке. Часто они разламывались и приходилось чуть ли не по пояс в холодной воде добираться до берега. Чтобы от родителей не попало, одежду сушили здесь же у костра. И, как это ни странно, никто не болел.

Еще мы катались на санках, самодельных лыжах, коньках. Горками становились старинные скифские курганы. Большие и малые курганы у нас именовались «батареями». В подростковой среде бытовало мнение, что это были насыпные казачьи курганы, оберегающие станицу от вражеских набегов. Особенно запомнились два больших —  первый недалеко от родительского дома, по улице Мира, а второй — в парке центральной усадьбы семсвеклосовхоза «Урупский».

 

У моих  бабушки и дедушки  Анны Андреевны и Федора Пантелевича Куликовых в хате стояла большая русская печь с большими «полатями» наверху. Мы с двоюродным братом Сергеем часто оставались ночевать и вместе со своим дядей Витей, который был совсем немного старше нас, подолгу сидели там, разговаривали, это было замечательное время историй, которые пересказывались вновь и вновь.

 

Чем еще запомнилось станичное детство:  походами в лес за орехами, яблоками, грушами – дичками, кизилом. Собирали мы ягоды боярышника и облепихи. А с каким удовольствием ели черемшу! Это лесной чеснок.

 

Весной часто бегали через речку на «Азиатскую гору» за цветами, которые мы называли «лазориками». Это было удивительное зрелище: в одно мгновение вся гора становилась радугой, это распускались красные, бордовые, желтые, фиолетовые, белые цветы.

Друзьями моего детства были ребята, жившие неподалеку: братья Гирины Борис и Виктор, Виктор Цыганков, Валерий Бородинов, Виктор Спиваков, Анатолий Слабунов, Викторов Асмолов. Мы были одногодками и одновременно пошли в первый класс в таком значимом для нашей страны году -1961- это был год первого полета в космос Юрия Гагарина.  Восьмилетняя школа №37 распахнула для нас двери большого кирпичного здания по улице Октябрьской.  Запомнилась и первая школьная одежда. Мама  на ручной швейной машинке сшила из белого штапеля мне рубашку и синие шаровары, а папа из кирзы сшил мне обувь. Чудом был где-то раздобыт настоящий кожаный портфель. К нему привязывалась сумка, в которую ставилась чернильница, знаменитая «наливайка». 

 

Парты в классе были большими деревянными, и мы каждый год их скоблили и красили. Они оказались настолько добротными, что выучилось за ними не одно поколение станичников.

 

Школа оказалась не  просто образовательным учреждением, а настоящей школой жизни. Она не имела центрального отопления, нам приходилось самим колоть дрова и заносить уголь для растопки печей, следить, за тем, чтобы дрова не прогорали полностью, а в классе было тепло.

 

Нашими учителями были уважаемые в станице люди: Павел Никитович Сердюков – директор школы, Петр Исаевич Полупанов — завуч,  Анатолий Михайлович Кирвас – учитель химии и физики, Петр Алексеевич Борисенко – учитель математики,  Юлия Дмитриевна Борисенко – учитель географии, Нина Алексеевна Сердюкова – учитель русского языка и литературы, наша первая учительница Мария Степановна Мельникова.

 

С введением обязательного среднего образования наша восьмилетняя школа была закрыта. В колхозе «Заветы Ленина» построили новую школу – десятилетку. Нас возили туда на совхозном автобусе каждое утро, а после окончания занятий снова забирали.

 

Колхозом тогда руководил известный на Кубани Герой социалистического труда Михаил Яковлевич Громиков. Он был частым гостем в школе, интересовался ее нуждами и успехами учеников, родители которых в основном  трудились в этом хозяйстве. Школа была своего рода «кузницей кадров». По направлениям   от колхоза многие главные специалисты и специалисты среднего звена получили профессии в высших и средних учебных заведениях.

 

В 1976 году я тоже по направлению от колхоза  окончил Кубанский сельскохозяйственный институт. Был избран освобожденным секретарем комсомольской организации. А в 1978 году по путевке ЦК ВЛКСМ уехал на комсомольскую стройку Нечерноземья. И это уже другая история моей жизни. Она  вспоминается с теплотой. Но самый большой душевный трепет все же связан именно с детством и родной станицей Советской.

 

Виктор Куликов