Вера Васильевна Кудинова 70 лет проработала в колхозе станицы Советской (фото из семейного архива).

 

Моя мама, Вера Васильевна Кудинова, в девичестве Трегубова прожила в станице Урупской (Советской) почти 93 года. Жизнь у нее была трудная и трудовая, полная невзгод и лишений. В своем колхозе она проработала целых 70 лет. Несмотря на такой солидный трудовой стаж звание «Ветерана труда» получила только лишь в 1999 году – в последний трудовой год. Когда мы ее спросили: «Почему так поздно?». Она ответила: «Мы в поле работали, а звания все конторские получали…».

 

С детства запомнились ее руки – натруженные, большие и мозолистые, но такие теплые и ласковые. Они нам заменяли отца. Сколько этими руками всего переделано – не перечесть. А сколько испытания выпало на ее долю: лихолетье Гражданской войны, раскулачивание, выселение, голод, Великая Отечественная война, послевоенная разруха…

У меня всегда возникал вопрос: как можно было выжить в таких суровых условиях и остаться человеком с большой буквы?

 

С ТРЕХ ЛЕТ НА ПАХОТЕ

 

Родилась она  в станице Урупской (Советской) 5 сентября 1908г. Вышла замуж в 1929 году за Василия Яковлевича Кудинова 1907 года рождения. Тогда же оба записались в колхоз «15 лет РКК». Названия этого колхоза со временем менялись, был и «Россия», последнее — «Золотой колос».

Вышла на пенсию в 1968 году, но продолжала еще работать до 1999 года. Пенсию ей назначили в размере аж 12 рублей 50 копеек. А дояркам, свинаркам и птичницам – по 14 рублей. Мама тогда очень обиделась, говорила: «Столько лет в колхозе проработала, а копейки получила».  Мы тогда хотели строиться и задавались вопросом: а как же на такие деньги строиться, тут бы прожить как-нибудь.

Зимними холодными вечерами мама рассказывала нам с братом Александром (1935 года рождения), как они жили единолично до революции. Какая хорошая была жизнь, всего было в достатке.

Ее отец и дед – казаки. Земли у них было много. Имели две пары лошадей, волов, плуги, бороны, теплый сарай 70 метров длиной, две бани, колодец.

Дед был портной, шил черкески казакам, славился на всю округу. Бабушка занималась хозяйством. Мужчины работали с поле.

— Когда мне исполнилось три года, — вспоминала она, — старший брат Александр (1901 года рождения) посадил меня на лошадь и сказал: «Верка, паши поле. Конь Лешка умный, он сам ходит в борозду, только ты посвистывай и маши кнутом. Он сам развернется и станет в борозду». Так я всю ночь и пахала.

В пять лет меня отдали в церковно-приходскую школу, где занимались дети казаков. Проучилась один год. Научилась писать и читать. Очень мне нравилось учиться, я быстро все схватывала.

Но как-то пришел старший брат, взял меня за косы и повел в поле, мол, хватит учиться, надо работать. А мне так хотелось хотя бы два класса церковно-приходской школы закончить.

Родители моей матери рано ушли в мир иной. В 1915 году вспыхнула страшная болезнь – холера. Ее мать Александра Венидеевна Трегубова (1863 года рождения) дважды переболела холерой и в 1915 году умерла.

Отец Александр Семенович Трегубов (1863 года рождения) был ранен под Варшавой в тазобедренную кость, ходил на костылях и в 1917 году умер от ран.

Дед матери Семен Захарович Трегубов (1843 года рождения) умер в 1918 году.

— И остались мы сиротами – три сестры и старший брат Александр, — рассказывала мама, — а брата забрали на войну с турками. Он ушел с любимым конем Лешкой.

Заботу за оставшимися детьми взяла на себя бабушка Софья Ивановна Трегубова (1840 года рождения). Она вырастила всех внучек, выдала их замуж и в 1933 году умерла на 93-м году жизни.

 

ВЫСЕЛЕНИЕ СТАНИЦЫ УРУПСКОЙ И ГОЛОД

 

А в 1933 году началось выселение жителей станицы Урупской. Мать с отцом записали на выселение. Отец говорит:

-А меня за что? Я у помещика Молоткина 10 лет проработал батраком.

— А ты женат на кулачке.

Дело было зимой, на улице мороз минус 30, метель. Увезли их в Армавир. А они раздетые, теплой одежды нет, одна фуфайка на двоих. Там их представитель власти спрашивает:

— А вы кто такие?

— Хлеборобы.

— Так вам надо хлеб выращивать, а не лес валить. Вы ж в такой одежде до Сибири не доедите, замерзните, вагон холодный.

Пожалел, написал справку и говорит:

— Идите по-тихому полями с вою станицу. Найдите хату на окраине и живите.

Так мы спаслись от выселения, а всех остальных выслали.

Вернулись в станицу, а там страшная картина: людей никого нет, собаки воют, коровы мычат, их же доить надо, а некому. Нашли хатку на горе без окон и дверей. Одна плита на печке, и та поломана. Кое-как устроились.

А наш дом, что построил дед, отобрали. Конюшню и сарай, которые были сделаны из толстых брусьев, разобрали и отдали колхозу. Из того бруса построили пять  амбаров под зерно.

Тогда же в 1933 году начался страшный голод. Есть было совершенно нечего. Люди умирали на ходу. Умерли и двое  первых детей: Женя  и Валя, им было 1-2 годика.

Родители в это время работали в колхозе. Там хоть кормили. А то и на ферме в кормушке для животных брали себе еду. Так и выжили.

 

ВОЕННОЙ ПОРОЙ

 

Отец вступил в партию в 1940 году. Его призвали в армию, направили на военные курсы в Гудермесе. А как началась война, отец ушел на фронт.

Мама воспитывала нас двоих: старшего брата Александра (1935 года рождения) и меня Владимира (1938 года рождения).

Похоронка о гибели отца пришла к нам в 1943 году. Мама стала вдовой. Мне тогда был шестой год, и я видел и понимал как ей было тяжело. Дров не было, еды тоже. Даже не пойму что мы ели, как выжили, как-то сами искали еду, то зернышки в поле, то траву: лопухи, акацию, лебеду. Ночью проснешься от голода, зернышко кукурузы пожуешь и засыпаешь.

Мама брала меня с собой в бригаду, а там была «баланда» — так называли колхозники это варево. А для меня это был рай. Запах «баланды» стоял на весь табор.

Мама была очень работящей. Делала все чисто, аккуратно. Бригадир ей доверял все ответственные работы, особенно в поле. Она так любила полоть, и это у нее очень здорово получалось, что все завидовали. Косила пшеницу, ячмень на зависть всем. Она и меня научила этому искусству: полоть, косить, вязать снопы. Парторг всегда приводил ее в пример.

Сказывалась казачья хватка с трех лет что пахать, что косить, что убирать, что приготовить борщ.  Она варила такой постный борщ, что объеденье. Когда к нам приходили в гости родственники, то всегда просили ее борща.

В 1942 году немцы бомбили Армавир. Горело все, мы наблюдали за заревом. Так продолжалось два месяца.

Началась эвакуация. К нам поселили семью Рябцевых из Армавира. У них был сын Вячеслав десяти лет. Когда немцы пришли в станицу, мы вместе с ним ходили на немецкие склады и воровали там батарейки и фонарики 12 цветов для разведки. Носили их в лес партизанам, которыми командовал Иван Павлович Нискоромный. С ним было еще шесть казаков.

Мы им также носили сухари и картошку, за что они нас благодарили.

Немцы очень не любили, когда у них воровали. Если поймают – расстрел на месте. Гоняли всех на работу. А еще придут в дом со старостой, и все заберут.

Освободили нашу станицу январским утром на рассвете в 1943 году. Мы так радовались нашим солдатам, аж до слез. Помню красивого командира и экипаж из шести человек самоходной пушки. Командир нам тогда сказал, что немцев они догонят в Лабинске и будут гнать до Темрюка, а там всех в море – таков приказ.

 

ПОСЛЕВОЕННЫЕ  ТРУДНЫЕ ГОДЫ

 

Мама по-прежнему работала в колхозе, ни одного дня не пропускала. В колхозе было также бедно. На трудодни давали 16 килограммов зерна в год. За хорошую работу колхоз наградил маму ценным подарком – выделил дойную корову «Зорьку». Счастья не было предела. Жизнь налаживалась.

За сенокос, уборку пшеницы и ячменя выделили нам в подарок теленочка и маленькую свинку. Мы с братом пасли корову и теленочка, кормили свинью. Как свинья выросла, засолили ее по казацки в деревянном корыте. Мама знала в этом толк, как обработать тушу и приготовить ее.

Она рассказывала нам, как надо ухаживать за животными и птицей, как правильно кормить. Всему этому ее научил дедушка Семен Захарович Трегубов.

Когда начиналась горячая пора, уборка хлеба, маму посылали косить ячмень, потом пшеницу, выделяли ей вязальщицу, которая связывала снопы. После возили на ток и там молотили.

На уборке хлеба всегда присутствовал инструктор райкома партии, и он всегда хвалил маму:

— Вера Александровна, как у Вас все хорошо ладится и получается. Лучше всех прополки и покос. А какие скирды вы делаете. У всех ветер их треплет и валит, а у Вас стоит как игрушка.

Она отвечала:

— Люблю землю кормилицу. Приучили с трех лет любить работу, не просто работать, а с удовольствием.

К нам много приехало в колхоз людей жить и работать из Рязанской, Воронежской, Курской, Орловской областей. Всех мама научила, как надо косить, полоть и скирдовать. И сейчас ее ученица Пелагея Гавриловна Савенко 97-лет вспоминает, как моя мама учила ее работать, особенно скирдованию.

 

Мама вставала в три часа ночи. Надо печь вытопить, хлеб поставить, нас накормить, постирать и выйти к шести часам утра на место, где собирались колхозники. Оттуда по тропинке шли пешком в третью бригаду в хуторе Раздольном – двенадцать километров.

 

В этом бешенном рабочем графике выходных не давали. Не вышел на работу – враг народа. Заработанное на трудодни, уходило на облигации госзайма. Колхозники расписывались в ведомости, и ни с чем начинали Новый год. А тут налоги.

Я не понимал, как это – мама каждый день доила корову и говорила: «Вовка, неси молоко на молзавод, иначе меня посадят». Мы своего молока от подаренной матери за ударный труд коровы Зорьки почти не пили, все уходило государству.

Зарезал поросенка – отдай за налог. Еще брали с колхозников налог «на шерсть», «на пух», «на землю», «на деревья», «на яйцо», «на масло сливочное» и т.д. Хорошо, что «на воздух» не брали.

Начали строить в станице ГЭС. Маму назначили старшей копать котлован под турбину, а затем копать каналы к плотине.

Закончили строительство ГЭС, и в 1954 году дали первый свет в нашу станицу. До этого в станице Советской электричества не было.

Электрическую энергию подключили  колхозникам, кто участвовал  в строительстве ГЭС. Все ямы под опоры для проводов копали мы – школьники. Я в девятом классе уже мог учить уроки при «лампочке Ильича». Радости было!

 

ПОСТЕПЕННО ЖИЗНЬ НАЛАЖИВАЛАСЬ

 

Колхозники почувствовали помощь только при Н.С. Хрущеве. Он разрешил выписывать трудовые книжки. И на трудовой день стали выдавать уже деньги. Тогда наши женщины оделись в ситец и лен, могли поехать в санаторий, дом отдыха.

Стало возможным покупать стройматериалы. Многие тогда обновили свои хаты. Соломенные крыши заменили на металлические, черепицу и шифер.

В колхозе была пилорама. Сами изготовляли двери, окна. Можно было выписать рейки, доски, дрова.

На трудодни стали давать пшеницу, мед, овощи, бахчевые. Тем, кто выработал стаж, назначили пенсию – 12 рублей 50 копеек. За погибшего отца  платили на нас двоих детей 4 рубля 2 копейки.

Постепенно жизнь налаживалась. Строили колхозные дома, клубы, детские сады.  Для детей тех, кто жил в хуторах, построили интернат. Здесь дети могли жить и питаться за счет колхоза.

Построили двухэтажную контору, рядом посадили деревья: ели, сосны, березы, каштаны. Эта роща и по сей день цветет и пахнет.

Во всех этих работах моя мама принимала самое активное участие.

Вышла она на пенсию в 1968 году. Так как ее зарплата была 27 рублей, пенсию ей назначили 12 рублей 50 копеек. Очень обижалась, что за столько лет работы получила такие крохи. И завидовала колхозным свинаркам, дояркам, птичницам, которым назначили пенсию в 14 рублей.

Потом пенсию понемногу несколько раз повышали в 70-х годах, а в 1988 году стали платить уже по 50 рублей.

Она никогда не была ни в доме отдыха, ни в санатории. Говорила: «отдыхать некогда, надо работать».

 

ДОЛГАЯ ЖИЗНЬ НА РАДОСТЬ ЛЮДЯМ

 

В доме у мамы всегда были цветы на улице и в палисаднике. Школьники 1 сентября приходили к ней за цветами, и всем хватало букетов. Кто шел в гости или на кладбище, просили мать нарвать цветов. Она любила нарвать людям букет в подарок, приговаривая: «Вот эти красивые, а эти еще лучше». Когда шла на почту, всегда приносила девчатам красивые букеты. Свою любовь к цветам она передала и мне.

 

Еще она шила одежду вручную без выкроек. Замерила, и рубашка готова. Вязала носки, чулки, кофты. Могла приготовить любую пищу. И всем говорила: «Надо уметь приготовить любое блюдо «из ничего». Поэтому и прожила Вера Александровна Кудинова долгую жизнь на радость всем людям. Мамы нет с нами уже 20 лет, но все ее помнят, ею гордятся, тем, что научила их труду.  Все родственники приходили к ней в гости на праздники. Если с ночевкой, то на пол соломы настелет, и всем места хватало.

Она всех старалась чем-нибудь угостить, накормить. Особенно она любила угощать мужчин, которые работали у нее по дому: кололи дрова, ремонтировали русскую печь или плотничали.

Любила чистоту, постоянно белила хату, красила забор, подметала во дворе и на улице. И мне говорила: «Если у хозяина чисто во дворе и на улице, значит, чисто и в доме».

Любила детей и работящих людей. А бездельников и пьяниц не уважала.

Всегда всем помогала. Сколько она перемазала хат, сколько самана замесила станичникам-соседям.

На пенсии пришли болезни. Рак кожи на лице, так как была постоянно на солнце. Болезнь суставов, так как обуви нормальной не было, все время в сырости и зимой, и летом. Также и с одеждой – одна фуфайка, да ноговицы с галошами.

Очень переживала за развал колхоза. Когда не было сил, меня посылала на собрания,  и я ей докладывал, что все разрушили, землю рвут между инвесторами

 Мама награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», юбилейными медалями в честь 30, 40 и 50-летия Победы.

Ушла она из жизни 1 февраля 2001 года. Перед смертью спокойно сказала : «Живите долго!».

Владимир Васильевич Кудинов, станица Советская (Урупская).