Епископ Армавирский и Лабинский Василий благословил установить во дворе храма ст. Бесскорбной памятник, посвященный казакам, погибшим в годы Гражданской войны.

К 100-летию «восстания Фостикова»

Епископ Армавирский и Лабинский Василий благословил установить во дворе храма ст. Бесскорбной памятник, посвященный казакам, погибшим в годы Гражданской войны.

Время неумолимо отдаляет нас от исторических событий. 165-летний юбилей основания станицы, который отмечает станица Бесскорбная в этом году,  даёт повод обратится к другому, пусть совсем не праздничному, но, безусловно, ключевому событию, повлиявшему на весь дальнейший ход истории Бесскорбной – участию казачьей части населения в июле-сентябре 1920 года в восстании под командованием генерала Михаила Архиповича Фостикова против большевистского режима. Одной из самых трагических страниц в истории Кубани исполняется 100 лет.

Волею судьбы станица Бесскорбная, тогда оказалась практически в эпицентре самых ожесточенных за всю историю Гражданской войны боестолкновений восставших, слабо вооруженных казаков повстанческой «Армии возрождения России», с  превосходящими регулярными частями Красной армии и специально созданными карательными отрядами.

Трагедия затронула практически каждую казачью семью и глубоко переплетена с семейными историями, прежде всего как фактор жизни и смерти, можно сказать – судьбы. Одно упоминание о «генерале Хвостике» вплоть до 50-х гг. было весомым аргументом в пользу преследования.

Залитые кровью страницы восстания советская власть тщательно скрывала. Память о не придуманной героической были, окропленной казачьей кровью хранилась только в сердцах старших поколений, непосредственных свидетелях катастрофы.

Именно тогда в 20-м, старозаветная, процветавшая, многолюдная, станица Безскорбная, основанная в 1855 г. казаками, прекратила своё существование. Понесённые в 1920 году людские потери превышают суммарное число не вернувшихся с Великой Отечественной войны, вместе с потерями станицы за весь дореволюционный период.

Причём это было непросто некое статистическое количество, станица лишилась самых лучших своих детей, тех, кто по праву, а не по воле политических вождей считался и был её национальной элитой. Катастрофическими и невосполнимыми оказались экономические и культурные потери.

Эта надпись будет закреплена на памятнике в память о казаках ст. Бесскорбной.

Весной 20-го, пользуясь превосходством в численности и оснащении, большевики вернулись на Кубань. Богатая Кубань воспринималась новыми «радетелями земли кубанской»  как завоёванная территория. В основе главных причин протестной борьбы казачества лежит большевистская политика «военного коммунизма» — грабеж без правил и пределов, и беспримерный по жестокости оккупационный режим, замешанный на лютой казакофобии лидеров партии Ленина. Поэтому неслучайно, что летом-осенью 1920 г. повстанческое движение захлестнуло всю Кубань.

Восстание не было братоубийственной и бессмысленной бойней, как часто нам преподносят. Это была праведная борьба за восстановление законности и нормальной человеческой жизни. По большому счёту это была Отечественная война – казаки воевали за своё поруганное Отечество, за Землю, на которой родились.

Самым масштабным и организованным выступлением против большевистского гнёта стало восстание казаков летом 1920 года под командованием генерала Михаила Архиповича Фостикова.

Мобилизационный и боевой опыт казачества, как военного сословия, а также неугомонная энергия и бесспорный авторитет самого генерала Фостикова позволили в кратчайший срок собрать в единый кулак скрывающихся в лесах казаков и сформировать из них боеспособное подразделение  — «Армию возрождения России». Продуманная внутренняя организация «армии», наличие в руководстве грамотных офицерских кадров, позволили подготовить и осуществить с самого начала целый ряд успешных операций против  большевицкого гнёта.  К началу лета 1920 г. «армия» начинает уже открыто трепать регулярные части РККА и ВЧК, нанося им чувствительные удары.

Численность «армии» стремительно росла. По расчётам большевиков в августе у Фостикова было уже не менее 12-15 тысяч бойцов. Возможностей повстанцев становится достаточно, чтобы штурмом брать целые станицы и превращать их в опорные пункты для дальнейшего наступления. К августу восставшие казаки безоговорочно контролировали весь горный район, от Лабы и Урупа, включая Зеленчукскую, Кардоникскую, Исправную, Сторожевую и Преградную, вплоть до перевалов Абхазии. В первых числах августа, развивая успех, Фостиков переносит боевые действия своих полков из Баталпашинского отдела на территорию еще двух отделов — Лабинского и Майкопского.

Вооружённая в боях, немногочисленная казачья «армия» по сути, сковала боями 9-ю Кубанскую армию большевиков, к 20 августа «армия» вышла на линию Тульская – Севастопольская – Махошевская – Ярославская – Костромская – Вознесенская – Урупская – Бесскорбная – Попутная. Армавир фактически перешёл к обороне. Создалась тревожная удручающая обстановка, большевики запаниковали: «…возникла угроза захвата и линии железной дороги Тихорецкая — Минеральные Воды». В Кубанской области срочно вводится военное положение.

Из Бесскорбной большевики были изгнаны 18(5-го по старому стилю) августа 1920 года. Утром этого дня Фостиков выступил из Отрадной, занятой им ранее 3 августа. «Марш по открытой дороге на Попутную и далее на Бесскорбную привел большевиков в сильное замешательство, и все части красных, занимающие высоты по обе стороны реки Уруп, по мере моего продвижения снимались и отходили, очищая этот район.

Во время остановки в Попутной группа красных силой в два эскадрона конницы попробовала наступать на станицу со стороны Вознесенской (с хуторов Грязнушинских), но была очень быстро разбита и бежала. Перед Бесскорбной произошла перестрелка передовых частей с отрядом красных, усиленным регулярной конницей. Наш головной полк своим наступлением быстро рассеял эту группу, которая побежала на Урупскую».

В Бесскорбной Фостиков пробыл чуть более суток, весь день 19 августа: «…дивизия отдыхала в станице, а с темнотой выступила на станицу Вознесенскую».

В станице остался только лишь сформированный накануне слабо вооружённый «гарнизон». Был выбран заново атаман станицы, организовывалась оборона. Уже 22 августа бесскорбенский «гарнизон» отличился: «…к вечеру получено донесение от атамана станицы Бесскорбной, что красные (один батальон пехоты и два эскадрона конницы) наступали на станицу со стороны Урупской, были разбиты гарнизоном станицы и прогнаны, но в гарнизоне мало винтовок и патронов». За свои станицы казаки всегда сражались доблестно и храбро. Вооружённый лишь стрелковым и холодным оружием, малочисленный, составленный в основном из молодёжи «гарнизон» Бесскорбной дал решительный отпор и основательно покрошил  красных кавалеристов.

События на Кубани августа 20-го крайне взволновали большевистскую верхушку, коварный мозг Ленина понимал: «Если мы получим восстание на Кубани, вся наша политика рухнет. Надо во что бы то ни стало не допустить восстания, не пожалеть на это людей и сил….».

И сил действительно не жалели. К Армавиру спешно перебрасываются эшелоны с советскими дивизиями. В Майкопе и на Армавирско-Туапсинской железной дороге сосредоточиваются три пехотных, два конных полка, артиллерия, бронепоезда, броневики и даже несколько аэропланов. Кроме полнокровных 14-й, 34-й пехотных дивизий и 12-й конной дивизии, на подкрепление перебрасываются ещё и отдельные части 22-й пехотной дивизии.

Помимо этого, для борьбы с восставшим казаками,  путём раздачи всевозможных политических и экономических обещаний, большевиками активно привлекалось коренное инородное население, к примеру, формировался Ингушский полк. Создавались и совсем экзотические отряды: в Армавире был сформирован полк, состоявший исключительно из больных, страдающих венерическими заболеваниями.

Ради соблюдения марксистско-ленинской «невинности», восставшему казачьему населению, в качестве негативного ярлыка приклеили словечки «бандиты», «банды». Не могла же советская власть и её легендарная «рабоче-крестьянская…» воевать против своего народа! Приходилось умалчивать и о самом ходе борьбы — успехи «зеленых» уж никак не объяснишь поддержкой Врангеля и Антанты, в крайнем случае, упоминать об этом вскользь, как нечто незначительное.

Бесскорбную брали штурмом 1-го сентября части 12-й и 34-й дивизии Красной армии. В последний раз казаки дрались за свою Безскорбную. С ходу взять станицу у большевиков не удалось. Целые сутки длился неравный свирепый бой. Большевистская «гвардия» натолкнулась на мужественное сопротивление, и несла большие потери. Практически окружённый, обреченный на гибель отважный «гарнизон» стойко держал оборону на подступах к станице, сдерживая натиск превосходящей красной пехоты и кавалерии. Однако, одних чудес храбрости было явно недостаточно.  Нехватка патронов и вооружения, несопоставимый перевес сил противника решили исход жестокого и кровопролитного боя. Казаки сражались до последнего, вырваться из окружения и пробиться в степь удалось немногим. Некоторые подробности этого последнего исполненного драматизма боя автору довелось слышать в 60-70-х гг. от чудом уцелевших современников этих событий.

Кровавая «баня» началась с первых дней «освобождения». «Бои» теперь  продолжались с безоружным, побеждённым казачьим населением, непосредственно в станице. Смерти шли косяком. Уничтожали под корень.

Масштабные бесчинства не могли не оставить документальных следов. Благодаря почти чудом сохранившимся документам, причём не каким-то там «белогвардейским», а именно советским государственным документами, сегодня удается, не руководствуясь уже шаблонными  представлениями, по-новому увидеть драматическую судьбу казачьего населения Бесскорбной тогда в 20-м.

В типичной «анкете ежемесячного учёта по работе бесскорбненского ревкома с 15 октября по 1 ноября 1920 года» на вопрос — «…имеются ли учёт бежавшим в белые и бело-зелёные и сколько их?», приведена конкретная цифра – «…457 человек». То есть с Фостиковым ушло 457 человек казачьего населения Бесскорбной.

Согласно секретного душегубского постановления №324 Кубчерревкома, от 3 сентября 1920 года, члены семейств ушедших к бело-зелёным, арестовывались и заключались в концентрационные лагеря, а их имущество немедленно конфисковалось. Общеизвестно, что казачьи семьи были не маленькими, самое малое пять человек, а могло быть и пятнадцать, и даже двадцать… Элементарный арифметический подсчёт показывает: последняя попытка казаков Бесскорбной освободиться от большевизма в августе-сентябре 1920-го обошлось приблизительно в неучтенное никем число — не менее двух тысяч казачьего населения Бесскорбной. Страшная цифра… Здесь впору говорить о геноциде…

Этот уникальный документ, по сути,  сопоставим с «циркулярным письмом» от 24 января 1919 года подписанным Я. Свердловым. Он лишний раз подтверждает, что на Кубани была не просто гражданская война между «белыми» и «красными», а осознанная, целенаправленная политика большевистской безбожной политической элиты по уничтожению казачества в целом, которое явилось главной и самой опасной силой в сопротивлении диктатуре истребительной власти, потому страшны и невероятны её масштабы и глубины пролитой крови.

Постановление №324 и приданные «инструкции» исполнялось настолько рьяно, что размахом расправ в покоренных станицах «встревожилась» даже большевистская верхушка в Екатеринодаре. Телеграмма Кубчерревкома — Армавирскому отдельскому ревкому от 18 сентября гласит: «…приказываю немедленно принять меры по прекращению всяких отступлений от присланной Вам инструкции тчк нарушения предусмотренного порядка и исполнения зпт в ней не указанными зпт будут караться самым беспощадным образом зпт как преступления причиняющие непосредственно вред советской власти тчк…».

Большевикам пришлось корректировать свои методы. В Армавир из Екатеринодара был прислан некий т. Сущев с новой инструкцией разобраться, и навести порядок. Новая инструкция мало чем отличалась от прежней. К примеру, шестой пункт этой бумаги гласил: «…Распоряжение уполномоченного ВЧК Ландера о высылке семейств расстрелянных согласно приказа  Рев.Сов. №9 и Кубчерревкома аннулируются. Женщин и детей распустить по домам». Цинизм здесь заключался в том, что возвращаться этим женщинам и детям было попросту некуда. Устраивать быт семьям «бандитов» Советская власть не собиралась — их дома в станицах были уже заняты, а имущество конфисковано или разграблено.

Примечателен седьмой пункт этой инструкции: «…Возвращающихся от зелёных не арестовывать, а направлять в казачью секцию в Екатеринодар».  Слово «не арестовывать» в действительности вероятно означало «не расстреливать», а «направлять в Екатеринодар» — заключение в концлагерь или высылка в северные края. Один из таких  концлагерей существовал возле Армавира, и назывался «1-й эвакуационный пункт 9-й армии». Есть основания полагать о существовании и других номеров таких пунктов. Армавирский располагался предположительно в с. Дивное, позднее его перевели в знаменитый Рязанский концентрационный лагерь.

Люди, которых тогда потеряла Бесскорбная,  убиты дважды. Сначала — физически, затем, на протяжении многих, вплоть до наших дней — убивалась сама  память о них.

Общество «Мемориал» недавно презентовало обновлённую «Базу данных по жертвам политического террора в СССР». Простой поиск находит в ней 38 фамилий казаков Бесскорбной с приговором о высшей мере наказания,  вынесенными 10-30 сентября 1920 года «коллегией  особого отдела  9-й  Армии» и «5-м особым отделом при 14 дивизии»… Возраст расстрелянных 18-60 лет, есть среди них женщины.

Разумеется, эти цифры не являются исчерпывающими. Поиск затруднён отсутствием документов. Функцию ведения метрических записей в Бесскорбной, а также церковный архив, станичный ревком изъял у местной церкви ещё 28 мая 1920 года. Куда делись метрические книги с тех пор неизвестно?..

Примечательно, значительная часть расстрелянных, убитых в ходе погромов, уничтоженных как заложники, высланных и эмигрировавших жителей Бесскорбной, не попала ни в какую статистику. В реальности в пустующие казачьи дома, на всё казачье, советская власть сразу заселяла демобилизованных красноармейцев и всевозможных «красных партизан», которые автоматически становился «бесскорбненцами». «Потерь» населения по большевистским «отчётам» вроде бы, как и не было. Но это только так кажется. Как ни убивай свой народ — все равно будет заметно.

О размахе карательного маховика – масштабах репрессий и глубинах пролитой тогда крови в Бесскорбной, сегодня возможно, судить по последствиям. Одни их из таких последствий — демографические. Демографические раны, нанесённые этими трагическими событиями тогда Бесскорбной, не зажили и, наверное, уже не заживут никогда.

К моменту захвата власти большевиками демографическая ситуация в Бесскорбной была более чем благоприятна, в 1915 году население станицы составляло 16734 души. «Учёт» населения затеянный большевиками весной-летом 1920 года насчитал в станице Бесскорбной 10423 жителя.  Формальный математический анализ показывает, что Первая мировая, Революция и Гражданская война «стоила» Бесскорбной 6311 человека.

По логике вещей эта демографическая деформация, учитывая продолжавшеюся высокую рождаемость, должна была быстро сгладиться. Однако этого не произошло, всесоюзная перепись  1926 г. насчитает в Бесскорбной всего лишь 10642 человека. За шесть лет правления советской власти численность население станицы практически не изменилась, и фактически оказалась гораздо малочисленнее, чем это должно было быть при благоприятных условиях. Получается, что уже к 9-й годовщине  «победившего социализма»» Бесскорбная обезлюдила наполовину. Конечно, всё это условно,  но общее представление о «демографической цене», в которую обошлась Бесскорбной «историческая необходимость» эти цифры дают вполне.

Душевную боль вызывают последствия теории и практики большевизма. Станица, «не знающая скорби», расказачена, раскулачена и раскурочена. Косточки  бесскорбненцев, не пожелавших менять свой самобытный казачий уклад перед интернациональной дьявольской властью разбросаны по Сибири, Уралу, Казахстану…, от греческого Лемноса до американского Сан-Франциско.

В станице давно произошла кардинальная смена населения, потомков казачьего происхождения – носителей исторической памяти практически не осталось. Из более трёх сотен фамилий первопоселенцев (1855-56 гг.) на сегодняшний день в станице присутствует чуть более 30. Грустить особо некому…  и всё же, самое малое, чем мы можем отплатить нашей Бесскорбной — это знать и уважать её историю.

В целях восстановления исторической справедливости и по благословению епископа Армавирского и Лабинского Василия казачье общество ст. Бесскорбной установит памятник, посвященный казакам станицы Бесскорбной, погибшим в годы Гражданской войны. Помним мы, не забудут и про нас… 

В.И. Казанков, краевед, член Отрадненского районного общества историков-архивистов во имя святого преподобного Нестора Летописца