Алексей Яковлевич Глова прошел все испытания военного времени (фото из семейного архива А.Я. Гловы)

11 апреля ежегодно отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей, который установлен в память об интернациональном восстании узников концлагеря «Бухенвальд», произошедшем в этот день в 1945 году.

 Испытания в жизни

Из рассказа Алексея Яковлевича Гловы из хутора Кирова

…Под охраной конвоиров оказались в базу для коров. Было нас человек 50. Во время работы заметили, что в маленькой лощине можно пролезть под колючей проволокой, и этой же ночью решили бежать. Друг успешно, я зацепился, чем вызвал грохот пустых консервных банок, закрепленных на проволоке, секунды решали все…

Побежали в степь, последовали выстрелы охраны, но обошлось, пули, как шмели, пролетели мимо. Пошли на Восток, по пути в почти заброшенном хуторе у сердобольной старушки выпросили гражданскую одежду и немного еды.

Кто-то донес немцам о нашем появлении, и под конвоем немецких солдат на лошадях нас доставили в большой лагерь, затем перевезли в концлагерь в город Ростов-на-Дону. Позже погрузили в железнодорожные вагоны, так называемые «телятники», и мы снова отправились в путь.

Из одного концлагеря в другой

Оказались в польском городе Перемышль. Полосатая роба, на ногах деревянные колодки. В бараке старались занять места на втором ярусе, больные и слабые располагались на первом. Работали на уборке сельскохкультур. Тех, которые не могли идти на работу, расстреливали.

Вечером по бараку прошли врачи из числа военнопленных. Они громко спросили: «Кто играет на баяне?» Я откликнулся. Привели в лечебницу и дали в руки баян. Врачи услышали знакомую мелодию песни «Раскинулось море широко».

Лечебница была изолирована от рабочего лагеря, врачи имели послабление. Они лучше питались и в физических работах не участвовали. За медпомощью к ним обращались конвоиры и надсмотрщики, обслуга лагеря.

На следующий день в лечебнице сделали обезболивающий укол, вправили руку, благодаря умелым действиям врача. Заведующий лечебницей выхлопотал освобождение от работ, переведя санитаром в лазарет. В мои обязанности входила уборка, уход за больными, отопление помещения, а вечерами играл на баяне.

За какое-то время немного окреп. Однажды во время общего построения нас разбили по группам и погрузили в вагоны. Оказался в Бухенвальде. По прибытии в лагерь во время отбора попал работать на завод. «Покупатели» — представители заводов, шли вдоль шеренги, указывая пальцем на пленного, по-немецки произносили короткое, как выстрел, слово, по-русски оно означало «ты».

Немец прошел мимо, но, вернувшись на секунду назад, сказал мне «ты». Это слово спасло мне жизнь.

39 пленных оказались в Австрии в городе Кремс. На оборонном заводе фирмы «Кальпетр» мы выполняли слесарные работы по обработке деталей после литья. Рабочих на заводе было примерно человек пятьдесят.

Так прошло два с половиной года в труде по 12 часов в сутки. В середине апреля 1945 года пленных с завода перевели в концлагерь, а через несколько дней колонной погнали на Север.

В лесу появилась возможность совершить групповой побег. Несколько человек пошли на Восток. В огородах набрали овощей и спрятались в деревянном сарае до наступления темноты. Но немцы нас обнаружили, избили, раздели и хотели расстрелять. Но и в этот раз смерть прошла мимо, только потянуло холодком, как из подземелья. Дойдя до леса, с нами осталось два охранника, один из них потерял сознание. Спустя время его удалось привести в чувство. Старший по колонне завел нас вглубь леса и приказал сидеть тихо, выставив охрану. Нас втолкнули в колонну пленных, проходящую мимо по дороге.

Так прошли два дня. Вдруг на лесной дороге показались машины с красными звездами. Услышав русскую речь, мы вышли из чащи. Плакали от радости, увидев наших солдат, на плечах у которых были незнакомые нам погоны. Из походной кухни нас покормили жидким супом. Еды давали немного. За здоровьем следили советские врачи. Позже узнали, что мы в Чехословакии близ города Брно.

Неожиданный поворот в судьбе

К обеду на автомобиле «Додж ¾» приехал разбитной старшина и стал искать музыкантов и баяниста. Я вызвался, и он забрал меня с собой. Оказался в 63-й тяжелой минометной бригаде. Старшина доложил полковнику Мандрик: «Вот баянист».

Командир глянул на меня скептически. Перед ним стоял доходяга в полосатой робе. Мне дали стул и баян. Мелодия песни «Раскинулось море широко» снова дало мне путевку в дальнейшую жизнь. Прошел санобработку, получил солдатскую форму. По вечерам и ночам играл офицерам. После объявления победы играл всю ночь напролет.

На постоянное место базирования направили в крымский город Симферополь. По прибытии заболел желтухой и оказался в 386-м военном госпитале. Перевели в команду выздоравливающих, по подсказке медсестры напросился быть сопровождающим грузина туберкулезника, списанного из армии по болезни. С трудом добрались до города Тбилиси, никто не хотел брать в вагон больного туберкулезом солдата. Отметив документы сопровождения в тбилисской комендатуре, отоварился продуктами по продовольственному аттестату и отправился в обратный путь.

С трепетом в душе сошел на станции «Кущевской» и направился в родную Глебовку. В дом сбежалось полсела, встречей с односельчанами был растроган до слез. Все несли продукты, а вечером было большое застолье с песнями. Я играл на гармошке.

Пришла и моя зазноба. Она извинилась, что вышла замуж и не дождалась меня. После встречи с родными вернулся в часть другим человеком. В дороге вспоминал отца, братьев, односельчан, которые не вернулись с войны.

Осенью 1947 года демобилизовался, помогал в колхозе пасти овец. Позже работал счетоводом на заводе по производству сыра, а вечерами играл на баяне в местном клубе. Руководимый мною хор занимал призовые места в районе. Затем пригласили вести уроки музыки в школе.

С женой Любовью Ивановной, которая была учителем начальных классов, построили хату. Родились дети – дочь и два сына. Однажды, проезжая по трассе на мотоцикле, заехал в хутор Кирова, зашел в местную школу и познакомился с директором Сергеем Федоровичем Боряковым. Мне и жене нашлась работа в соседнем хуторе, а главное – жилье. Продали на родине хату и в 1964 году обосновались в хуторе Роте-Фане.

В работе и труде прошли годы, последовало приглашение на работу в хутор Кирова. Директор винсовхоза В.И. Гонтмахер предоставил семье жилье в двухквартирном коттедже. После выхода на пенсию в 1983 году еще 9 лет был преподавателем музыки в школе и завклубом в хуторе Роте-Фане.

От автора: Старость вдовца Алексея Яковлевича Гловы скрашивают дети Нина, Александр и Юрий, любимые внуки и правнуки. Для своих лет он выглядит бодро, участвует в общественной жизни поселения. Боевых наград не заслужил, но награжден рядом юбилейных медалей и знаков как участник Великой Отечественной войны. Многочисленные почетные грамоты и благодарности за труд являются свидетельством того, что жизнь прожита не зря.

Станислав ПОЛЕВОЙ

(Очерк написан по материалам книги «Сирень — символ Победы»)